Лилит
Шрифт:
Я искала ключи от его машины, но я их не нашла. Я расстроилась, поднялась на ноги и в это время услышала сбоку, чуть позади себя, шорох. Я схватила свою биту и обернулась. Это был Вадик. Он только что пришел в себя и поднимался на ноги.
Я подошла к нему.
— Где ключи от машины? — спросила я и слегка приподняла биту.
Вадик не то что напасть на меня не собирался, он не решался сейчас даже убежать, хотя было видно, что ему это хочется сделать, но после перенесенной контузии (кажется, так это называется) Вадик стал безвольным,
— От какой машины? — чуть ли не заикаясь, спросил Вадик.
— От его, — я кивнула на Владислава.
— Не знаю. Может быть, в кармане, в пиджаке.
— А где этот пиджак?
— Там, наверное. — Он указал на дверь, из которой они вышли.
— Пойдем покажешь.
Вадик послушно повернулся и направился к той двери.
Я пошла за ним следом.
Комната была небольшая, но из нее, кроме двери, через которую мы вошли, в соседние помещения куда-то вели еще две двери. Но это меня не волновало, я сразу увидела на спинке одного из двух стульев серый пиджак.
— Этот? — спросила я.
— Он в нем сегодня был, — ответил Вадик.
— Поищи ключи в карманах.
Он сунул руку в один карман пиджака, потом в другой, потом снова в первый и вынул оттуда ключи от «.мерседеса».
— Эти? — спросил он меня.
— Эти, — сказала я и взяла у него ключи.
Вдруг за одной из дверей я услышала какой-то странный звук. Помню, я была в деревне, там в сарае жил поросенок, ночью во сне он очень похоже хрюкал.
— Что там такое? — спросила я, прислушиваясь.
— Ничего, это тебя не касается, — заявил вдруг Вадик.
Что может быть любопытнее того, что тебя не касается?
Я направилась к этой двери. Вадик неожиданно осмелев, попытался загородить мне дорогу. Я несильно ударила его по коленке палкой, ну, битой этой, он тихо заскулил, схватился за свое колено и уселся на пол, кажется, у него на глазах появились слезы. Я подошла к двери и приоткрыла ее.
В комнате, на небольшом столике рядом с кроватью, горела свеча, вставленная в подсвечник. А на кровати я увидела спящую женщину. У меня мурашки пробежали по коже, потому что это была мертвая Мишель.
Она всхрапнула.
Значит, она живая! Я пригляделась к ней.
Это была не Мишель. Это была женщина, похожая на нее.
Я прикрыла дверь и повернулась к Вадику.
— Кто это? — спросила я.
— Не твое дело, — огрызнулся он.
— Почему она похожа на Мишель?
— А чего такого? Я тоже похож на Клаудиу Шиффер.
— Не похож, — не согласилась я.
— Похож, — заспорил Вадик.
— Ты похож на Вуппи Голдберг. Только у тебя лицо светлое, а у нее обаятельное, — сказала я и вышла из комнаты.
Я очень вовремя вышла, потому что оставленный без присмотра Владислав начал уже приходить в себя. Даже не начал, а уже пришел и поднимался на ноги, держась за перила.
Я быстро подошла к нему, размахнулась и снова ударила его битой по голове. Мне неприятно было это делать,
— Не трогай его! — закричал где-то за моей спиной Вадик. Я обернулась, он быстро хромал к Владиславу.
Я отбросила палку — Вадика я совсем не боялась — и вышла на улицу.
Открыла ворота, села в «мерседес» и поехала обратно, в Москву.
Свою машину я нашла быстро. Владислав ее отогнал всего метров на двадцать от того места, где я ее оставила. Он, как и сказал, оставил ее на стоянке рядом с другими машинами у соседнего дома.
Я чувствовала сильную усталость, хоть и много спала, но спала я от сильного снотворного, и, наверное, поэтому и усталость такая была у меня.
И я сразу поехала домой. Дома я только набрала оба Сережкиных номера, убедилась, что он ни по одному не отвечает (больше я не буду говорить, что я ему постоянно звонила, это и так понятно), и сразу, даже обойдясь без душа, легла спать.
Когда я проснулась, было девять часов утра. Я пошла в ванную и, пока стояла под теплой водой, думала: что же мне делать?
Мне нужно увидеть ту женщину, которую я видела у Владислава и которая похожа на Мишель, и поговорить с ней.
А еще мне нужно попробовать опять поговорить с Феликсом. Только с ним, если я хочу чего-то добиться, нужно что-то придумать, потому что я знаю, что если с Феликсом говорить по-человечески, то он сделает удивленные глаза и голос его будет дрожать от благородного возмущения. А ведь он что-то знает, он меня познакомил с Вадиком, и Вадик говорит, что это он заплатил ему за знакомство со мной. Но Вадик может и обманывать.
Только я вышла из ванной, как раздался звонок в дверь.
Я как сумасшедшая понеслась к двери, завязывая на бегу пояс халата, и открыла замок раньше, чем позвонивший убрал руку от звонка.
Я открыла дверь.
Нет, это был не Сережка.
На пороге гордый и важный стоял Феликс. Не помню, говорила об этом или нет? но Феликс всегда был гордый и важный, как и каждый человек, который в жизни добился большего, чем то, что ему было выделено природой.
— Извини, что без звонка, — сразу заговорил он и важно протиснулся мимо меня в квартиру. — Нет, я звонил, но у тебя никто не подошел к телефону. Сотовый твой, кстати, тоже не отвечает. И я решил, что ты можешь быть в ванной.
А так как я как раз проезжал мимо твоего дома, то и решил зайти без предупреждения.
Я закрыла дверь.
— По сотовому можешь больше не звонить, его у меня нет, можно считать, что потеряла. А что зашел, это хорошо, я сама хотела с тобой поговорить.
Мы прошли в комнату. Феликс сразу уселся в кресло, но тут же встал, видимо, он заготовил речь, а ее, как известно, не скажешь, сидя в удобном кресле.
— Маша, — начал он, — ты прошлой ночью заезжала ко мне, и вот об этом я и хочу поговорить с тобой.