Ловцы фортуны
Шрифт:
Да, Деверилл может подождать. Мудрее будет даже избегать его, на случай, если тот помнит какие-то толки о вражде Дани и Мэтью. При воспоминании о войне мысли Дани устремились к Елене. Не привела ли судьба в Кимберли и ее? Взгляд Дани неустанно обегал ипподром, отыскивая лицо свояченицы в толпе, как было всегда, когда Дани посещал Союз. Где она? Она исчезла после их встречи в Людерицбухте, и, хотя она должна была отплыть пароходом в Кейптаун, ее братья на ферме отрицали, что знают что-либо о ней. Возможно, умерла. Дани пожал плечами и вернулся к более насущным проблемам. Миранда позировала фотографу вместе с другой девушкой, дочерью Джона Корта.
Было слишком рано, чтобы отправляться на ланч, куда пригласил ее невероятно скучный местный банкир, но как убить воскресное утро в такой глуши? Тиффани знала, как бы ей хотелось провести этот свободный час — и, разумеется, вместе с Рэйфом. Полина отправилась в церковь, а потом ее куда-то пригласили на званый обед, Рэндольф же был в клубе и собирался встретиться с ней в доме того самого банкира.
Тиффани велела отравить экипаж к дому, где остановился Рэйф. Дорога пролегала мимо особняка Брайтов, от которого она, как обычно, отвела глаза.
Однако несколько дальше по улице, ведущей в город, она неожиданно увидела фигуру в простом сером платье с букетом цветов… Миранда…
Тиффани нахмурилась: серое платье, цветы, воскресное утро… Кладбище, решила она, — могилы родных. Эта мысль тревожила, и Тиффани отбросила ее прочь, сосредоточившись на Рэйфе.
К ее облегчению и удовольствию, она встретила его прямо у ворот, однако он был одет в костюм для верховой езды, а стоящий рядом грум держал двух лошадей. Рэйф подбежал к ее экипажу и сел рядом.
— Я так сожалею о прошлой ночи, — сказал он, — но я не мог прийти. Друг, у которого я остановился, уезжает на побережье и он устроил прощальную вечеринку. — Он улыбнулся…
Я ждала весь вечер, поскольку Рэндольфа не было.
— Было очень трудно послать записку, — мягко подчеркнул он. — Если бы ты хоть на одну секунду задержалась в своем царственном шествии по ипподрому, я бы успел сказать, что встретиться невозможно.
— Ты превосходно знаешь, что я не могу разговаривать с тобой на публике. — Она вздохнула. Острое разочарование из-за прошедшей ночи слегка поблекло от сознания его близости. — И как я понимаю, сейчас ты уезжаешь?
— Боюсь, что так… какая потеря времени, которое можно было провести с тобой! — Он заключил ее в объятия и приник к ней долгим поцелуем. — Приходи сюда завтра вечером, — прошептал он. — Мой друг уедет, и я буду в доме один.
— Я подумаю об этом, — небрежно бросила она, но, отъезжая, Тиффани знала, что перевернет небо и землю, а сюда придет.
Однако оставалась еще проблема, как убить целый час, — и она вспомнила о Миранде. Возможно, она найдет ее, если догадка верна.
— На кладбище, — сказала она вознице.
— На старое или новое?
— О Боже, не знаю… на старое, наверное…
Но это действительно смешно, сказала себе Тиффани, входя в ворота. Ей, может, и на самом деле скучно, но заехать в такое мрачное место! Она слегка вздрогнула. Ей вовсе не хотелось бродить среди могил, и в особенности, она не желала никаких семейных ассоциаций. Но по какой-то необъяснимой причине она продолжала медленно идти вперед, почти против воли разглядывая могилы. Большинство из них имело только номера, но
А вот и Миранда. Она стояла на коленях, на земле, спиной к Тиффани, и собиралась раскладывать цветы. Кроме них двоих, казалось, на кладбище никого не было, и, не желая, чтобы Миранда ее видела, Тиффани пригнулась за высоким надгробием, обеспечивающим хоть какое-то укрытие. Она рискнула взглянуть в сторону Миранды, и внезапно сердце ее сжалось — ей показалось, что она видит тень, ползущую среди соседних могил! Господи! Меня в дрожь бросает от этого места, и что я здесь делаю, не знаю! — сказала она себе. Когда она снова выглянула из укрытия, Миранда уже уходила. Тиффани подождала, пока та не скроется из виду, а потом медленно направилась туда, где Миранда преклоняла колени.
Две могилы выглядели опрятными и хорошо ухоженными. Возможно, Мэтью платил кому-нибудь, чтоб за ними хорошо приглядывали. Надпись на большей из двух плит гласила: «Николас Графтон, дражайший друг и шурин Мэтью Брайта, умер во время осады Кимберли, в феврале 1900 года». Брат ее матери. Внутри у нее; все сжалось. Не следовало сюда приходить… Она резко повернула голову и наткнулась взглядом на второе надгробие. Она не вчитывалась в текст, но и того, что она увидела, было вполне достаточно. «Виктория, возлюбленная дочь Энн и Мэтью Брайтов, умерла в июле 1884 года в возрасте одного года». О Господи, еще одна маленькая сестричка. По какой-то необъяснимой причине у Тиффани подкосились ноги. Она внезапно увидела Мэтью и ту женщину с портрета на том же самом месте у маленького гробика ровно тридцать лет назад. Она стиснула руки, пытаясь овладеть собой. Нашей матери, подумала она, ища поддержки в собственном сарказме, не слишком-то везло с дочерьми: одна умерла во младенчестве, другою забрали у нее сразу после рождения и она сама умерла, давая жизнь третьей…
Рядом с ней возникла тень, нависнув над могилой, и когда ее плеча коснулась чья-то рука, у нее непроизвольно вырвался крик.
— Мы снова встретились, миссис Корт.
Она почувствовала такое облегчение, что это оказался человек из плоти и крови, что не преминула яростно на него обрушиться.
— Какого черта вы смеете так ко мне подкрадываться?
— Я не подкрадывался к вам, Тиффани. Вы не глухая.
Это что, намек на Миранду? И что он имел в виду своим «мы снова встретились»?
— Я вас не знаю. — Однако нечто знакомое в нем все-таки было.
— Дани Стейн.
Теперь она вспомнила. Этого человека она встречала в Претории, когда ей было десять лет. Он водил ее к себе на ферму, чтобы показать портрет своей сестры Алиды. С тех пор его имя возникало в беседах отца с Фрэнком Уитни, и еще ей казалось, будто его же упоминал Рэйф. Она смотрела на него с удивлением, не испытывая дурных предчувствий, — все ее мысли вращались только вокруг имени Алида.
— Какое совпадение, что мы одновременно оказались в Кимберли.