Любовь Стратегического Назначения
Шрифт:
Да. Мать дала ей такое имя, вписала его же в свидетельство о рождении и на этом забыла. Тварь — вот так чаще всего она называла свою дочь. И «Тварь» стало вторым её именем… Домашним… Как родители называют своих детей — светиками, дочами, солнышками? Так и она привыкла к нему, сжилась. Тварь?!!
Она ненавидела всех. Всегда. Сразу.
Одноклассников. Учителей. Соседей…
(Подножкой на лестнице, снежком в спину, кручением пальца у виска прорастали семена).
Она холила и лелеяла эти всходы, поливая их своими ночными слезами в холодной постели. Одинокая везде. Чужая всегда.
Детская
…Хотя однажды она любила. Однажды. Любила ли? И после этого — НЕНАВИСТЬ.
Окрепла. Зацепилась корнями в душе.
(Осталась ли ты? почерневшая душонка?)
ПРЫГ-СКОК!!!
Папуля? После того, как развёлся с матерью, дважды побывала у него. Заметила грязный дырявый носок рядом с креслом. Спустя два месяца носок был там же. На том же самом месте.
Сдвинула ногой — под ним оказалось яркое пятно линолеума: весь остальной пол был покрыт слоем пыли…
ГРАДУСНИКИ. У неё было полно градусников. В аптечке. В шкафу среди белья. На полках рядом с книгами. Десятки картонных футляров, стянутых чёрными резинками. Она и не прятала их особо (градусники разве хранить противозаконно?). Поэтому, когда делали обыск, искать-то, в принципе и не пришлось…
Она работала приходящей домработницей в нескольких богатых семьях: бледная, странная немного девушка убирала роскошные квартиры и особняки, гуляла с детьми и собаками, готовила еду…
В еде-то (овощное рагу, кажется) и нашли. Когда хозяин дома (владелец фирмы, поставляющей медикаменты) обнаружил в кастрюле матовые шарики и потребовал объяснений, она в ярости, не раздумывая, воткнула ему в глаз вилку. А пока он корчился на полу, выгребла все наличные из бумажника.
Потом ртуть извлекали изо всех углов: из-под шифоньеров и детских кроваток. Находили в аквариумах с рыбками и в кладовках…
Она посеяла радиоактивные семена своей ненависти, сделав квартиры непригодными для проживания… Она мчалась в поездах, то на север, то на восток. Выскакивала на шумных вокзалах и смешивалась с толпой… Однажды в вагоне она встретила девушку. Звали её Алёна. И была она как две капли воды похожа на неё. Во всяком случае, глядя на фото в её паспорте, можно было смело решить, что это бледная и странная девушка Юля.
И они сошли на какой-то маленькой станции с дурацким названием. А на следующий поезд села только одна из них…
Каин! Где твой брат Авель? Вернее, сестра…
ВЫКЛ!
Шамиль выписался. Никто теперь не будет доставать всех разговорами о ягодицах Светы и спорить с инженером Мишей, который однажды назло взял и трахнул объект желаний Шамиля на столе возле рентгенаппарата. Я даже знаю, что сделал он это без особого удовольствия. Знаю, потому что приёмник в моей голове начинает работать всё отчётливее, выхватывая в шорохе атмосферных помех сообщения…
Иногда гулкая пустота в моей голове наполняется обрывками сумбурных образов. Будто сотня человек одновременно пытается что-то сказать и — ЩЁЛК!
Тишина. А потом тошнота и головные боли. Я никак не могу привыкнуть к этому. Бессистемно… Непредсказуемо… Я не хочу этого… Но ничего не могу сделать. Потому что не могу прекратить происходящее. Потому
Той ночью две недели назад точно хотел. Когда Алёна (Юля?) рванув меня за ворот куртки, зло прошипела в ухо:
— Никогда так больше не делай!
— Что? — сдавленно спросил я.
На мгновение в её глазах появился странный блеск (будто электричка с сумасшедшей скоростью приближается к самоубийце, стоящему посреди туннеля). Шумно втянув воздух, она изо всех сил ударила меня по щеке. И быстро скрылась за дверью с надписью «Прачечная», оставив меня одного в коридоре. Потом я услышал, как хлопнула ещё одна дверь. Это Алёна (Юля?) вышла на улицу, спеша к такси, которое привезло нас обратно в больницу. Не знаю, что почувствовала она там, в квартире, после того, как попыталась измерить мою температуру. Но я сам, очнувшись в полубессознательном состоянии, уткнувшись носом в ковер, долго не мог прийти в себя. Смутно, ватно одевался, шевелясь как одноклеточное. На несгибающихся конечностях брёл к машине с оранжевым маячком, стоящей возле подъезда. Голова болталась на резиновой шее, и слюна стекала из незакрывающегося рта — язык распух, горло горит и глаза слезятся: обратную дорогу в больничный комплекс помню смутно.
Зато хорошо отложилось: рывок и,
— Никогда ТАК больше не делай!
Злобное шипение в ухо. И огонь приближающейся электрички в чёрных тоннелях глаз.
Клянусь, у меня навсегда осталось ощущение: в эту долгую секунду между моим «Что?» и оглушительной пощечиной решалось — жить мне или умереть на месте…
Я испугался?
Или ТЫ? Юля-Алёна?..
Вчера была Пасха. Праздник такой. В столовой по этому поводу давали разноцветные яйца и сладкие пироги, которые назывались куличами. Говорили «Христос — Воскрес» и целовались. А вечером напились принесённой в грелках водки и дрались в туалете. Сломали руку водителю трубоукладчика Василенко, которому через день-два пора было выписываться…
Врали потом дежурному врачу, накладывающему гипс, о скользком кафеле в клозете…
MURMUR: Я вот иногда думаю, прикиньте, если ОН действительно существует…
LULU: Конечно, существует. Надеюсь, ты не придерживаешься того мнения, будто Бога придумали попы… Ну типа того, что бы быть посредниками между паствой и своим небесным шефом? И на этом рубить капусту?:)
MURMUR: Да нет. Я типа не против. И даже причисляю себя к христианам. С этим-то у меня всё в порядке: я читаю Библию, молюсь на ночь и вообще духовно очищаюсь… Я вот о чём: что если Бог РЕАЛЬНО существует?!
SWAN: Я чё-то не въеду: ты веришь в Бога или нет?
URAN: Христос Воскрес!
LULU: Воистину Воскрес!
MURMUR: Я вот о чём: каждый верующий, мне кажется, только думает, что верит. Соблюдает всякие ритуалы, типа пост, молитвы, etc. и ждёт билета в рай. Тем более попы постоянно об этом рассказывают. Но на самом деле, каждый понимает — рай, это как фото Мэрилин Монро в «PLAYBOY»: сама давно умерла, поэтому ни трахнуть её, ни пощупать сиськи. Так… Смотри на фото и дрочи… Красивая, но мечта.