Маг дороги (сборник)
Шрифт:
Землю под нами затянуло не то низкими тучами, не то дымом, и мы летели теперь между двумя слоями облаков. Близился вечер, мы с утра ничего не ели, но, честно говоря, и не хотелось. Солнце, склонившись к закату, осветило серебристо-серые облака над нами и рыжевато-белые облака под нами, это было страшно красиво, я бы залюбовалась, если бы в этот момент некромант не застонал бы опять и не закатил глаза под лоб. Приводя его в чувство, я впервые подумала: может, проще было бы стряхнуть Макса вниз, раз-два, и дело с концом?
Огнекусы
* * *
Дымы стояли, будто колонны, подпирающие небосвод. Если бы меня попросили нарисовать землю вулканов – я сначала бы нарисовала дымы, много толстых и тонких дымов от земли до туч, неподвижных, как огромные деревья. Безветрие стояло такое, что даже тончайший пепел, поднимавшийся в воздух с каждым нашим шагом, не улетал никуда, а оставался висеть над землей. Там, где мы прошли, долго еще таяли облачка мути.
Огнекусы, успокоившись и остыв, сгрузили нас посреди каменного плато с трехногой вышкой в центре, и первым делом мы подумали, что перевозчик обманул. Потому что какая же это «столица», и где вы тут видите «дворец»? Вокруг ни человечка, ни домишки, под ногами растрескавшийся красно-бурый камень, весь присыпанный пеплом, и только дымы тянутся к небу – белые, серые и коричневые. Уйма кое-как заякорил шар (надо же нам было как-то возвращаться), и минуты три мы с ним думали: что делать дальше?
Ужасно не хотелось бросать шар без присмотра: вдруг вылезут местные жители и на нем улетят. С другой стороны, кому поручить охрану? Идти на поиски без Уймы мне тем более не хотелось, а о том, чтобы отправить его одного, не было и речи. Оставался Максимилиан, которому, как известно, совсем нельзя доверять.
– А ты не думаешь, Уйма, что он просто улетит на этом шаре, а мы снизу ручкой помашем?
Людоед смотрел на Максимилиана. Тот сидел на камне, привалившись спиной к желтоватым ребрам нашей «кабины», полузакрыв глаза, время от времени мучительно чихая от пепла.
– Не улетит, – сказал Уйма веско.
– Не улечу, – еле слышно подтвердил Максимилиан. – Вообще. Никуда. Тут останусь. Уж лучше гмурры, лучше Принц-чума…
– Помолчи! – рявкнул Уйма и сразу посуровел.
– Тогда он просто отпустит шар, – сказала я. – А сам сбежит.
– Сбежит? – Уйма хмыкнул. Максимилиан чихнул, подняв такой ветер, что вокруг взметнулась целая туча пепла.
– Не сбегу.
– Не сбежит, – с удовольствием подтвердил Уйма. – Идем, маг. В последнее время нам не очень везло с принцами, может, теперь повезет?
И мы пошли. Облачка пепла, зависшие над землей, отмечали наш путь по плато. Уйма уверенно вел меня туда, где поднимался из-под земли ближайший столб дыма.
Это оказался не дым, а пар. Он вырывался из дырки в земле, как из-под кастрюльной крышки, а рядом лежал круглый камень. Слишком круглый, на мой взгляд. В природе камни такими не бывают.
Уйма раздумывал минуту, не больше. Потом уперся в камень сапогом, примерился
– А вдруг из-за этого случится извержение вулкана? – Я огляделась.
Черные конусы огромных гор возвышались вокруг плато, верхушки их скрывались за тучами.
– Уйма…
– Погоди.
Земля под ногами дрогнула. Уйма отступил, оттаскивая и меня. Круглый камень подпрыгнул, словно каучуковый, и откатился в сторону. Все вокруг подернулось пеплом, я закашлялась. Из дыры опять вырвался шипящий разъяренный пар, а потом показалась голова. Я чуть не завопила в голос!
У головы были глаза, как тарелки, черные и на все лицо. Кроме этих глаз, я ничего вокруг не видела.
– Чего надо? – спросило чудовище сварливо. – Кого тут принесло?
Уйма смотрел на меня. Я опустила посох (оказывается, за минуту до того я, сама не сознавая, изготовилась разнести чудовище вдребезги), собралась с духом и раскрыла рот, чтобы тут же закашляться.
– Ну? – рявкнуло чудовище совсем уж по-хамски. – Зачем приперлись?
Я представила, как поступил бы на моем месте Оберон. Правда, на Оберона никто и не стал бы так орать. Не посмел бы.
– Приветствуем, добрый э-э-э… поселянин. Мы послы короля Оберона из-за Печати. С важным делом к Принцу-саламандре, – я старалась говорить вежливо, но как можно холодней.
– Из-за Печати? – существо помолчало. Вокруг нас оседала, подрагивая, черная пыль.
– Мы прилетели на огненном шаре, – веско сказал Уйма.
– Ну заходите, – подумав еще, сказало чудовище. И скрылось внизу, в расщелине.
* * *
В который раз Уйма удивил меня умением просачиваться в узкие щели.
Под землей была лестница, вся укутанная паром. Я никогда не была в парной бане, но не может быть, чтобы там было горячее. Наверное, так чувствует себя крутое яйцо; Уйма покраснел. Не задумываясь, стянул с себя куртку и рубаху, и я снова получила счастье видеть его волосатую грудь и загорелый округлый живот.
А я решилась только на то, чтобы расстегнуть ворот пошире. Больше всего на свете мне хотелось выскочить наружу, но наш страшненький провожатый уже торопил нас и звал откуда-то из глубины. Уйма решительно двинулся вниз по окутанной паром лестнице, и мне ничего не оставалось делать, как задержать дыхание, прищуриться и, сопя и задыхаясь, последовать за ним.
На нижней площадке наш провожатый свернул в коридор, потом еще свернул и еще раз свернул. Мы очутились в подземном зале. Здесь было бы почти темно, если бы не красная подсветка откуда-то снизу. Я разглядела овальный мелкий бассейн, прозрачный, по колено примерно, выложенный цветными камушками по бортам и по дну. Что-то метнулось у меня над головой – я вскинула посох. Здоровенная ящерица (или маленький крокодил?) пробежалась по темному потолку, рассыпая искры. Она вся светилась от морды до хвоста, светилась горячим красным светом. Прыг-плюх – поднялся пар из бассейна – странное существо сделалось черным, мокрым, глянцевым, выскочило из воды и пропало в темноте.