Мастер
Шрифт:
– Что еще за мутал? – удивилась девочка.
Юти искренно считала, что знает все необходимое для изучения и постижения силы. И внезапно оказалось, что существует целое ответвление Одаренных, которые ей не знакомы. Более того, Юти никогда не видела такого презрения на лице обычно спокойного учителя. Словно эти муталы убили родителей старика, сожгли отчий дом, а самого Ерикана продали в рабство.
– Мерзкие существа, – ответил учитель. – Еще хуже ирхов.
И вновь замолчал, чем только раззадорил Юти. Девочка считала, что нет ничего хуже, чем отречься от собственного пути воина и начать зарабатывать деньги
– Ну что ты молчишь?! – взорвалась она, чем привлекла общее внимание. Поэтому пришлось добавлять уже тише. – Я не отстану от тебя, пока ты мне все не расскажешь.
– А когда-то ты обещала быть смиренной и послушной, – с некоторым укором ответил Ерикан. Но все же, когда люди перестали смотреть на них, продолжил. – Ты уже встречала мутала, хоть и по причине своей невнимательности, не придала этому значения.
– Когда?
– Когда тебе делали рисунок культа на запястье, – кивнул Ерикан на обмотанную руку, под которым скрывалась татуировка.
А девочка вспомнила того самого изможденного Одаренного-сиел. А еще в голове всплыли слова Зерки, что рисунок сохранит свои волшебные свойства даже после смерти мастера.
– Тот человек тоже казался больным, – заметилаЮти.
– Как и все муталы. Они торгуют своей силой, а этого богиня не прощает. Потому такие Одаренные медленно и неотвратимо умирают.
– Но Зерка сказала, что даже после смерти…
– Их сила действует. Так и есть. Хотя чары постепенно и будут сходить на нет. Считается, что у сиел посмертные заклинания длятся дольше всего. Тогда как у стихийников сила кольца проходит гораздо быстрее. Судя по виду этого мутала, никакой трехдневной гарантии на его факелы не будет.
– У него два кольца, – стала размышлять Юти. – И он слаб. К тому же, все равно умирает. Почему же никто…
– Не убьет его? – усмехнулся учитель. – Вкусно ли будет мясо больного зверя? И много ли славы принесет убийство Одаренного, в котором почти нет силы? Который почти всю ее потратил на создание чепухи?
Юти кивнула, принимая слова Ерикана, как понятную ей истину, ибо так и оно было.
– Что может толкнуть Одаренного на подобное бесчестье? – спросила она.
– Много чего. Крайняя нужда, карты, алкоголь, маковое молоко. Как выясняется, мало заполучить силу. Необходимо обладать нужным крепким сосудом, который она не сможет разрушить своей мощью.
Юти замолчала, ошарашенная встречей с таким крайним проявлением легкомыслия и глупости. Нет, девочка видела воинов Аншары, обладающих всего парой колец, которые возгордились своей исключительностью, почувствовали превосходство над обычными людьми. Сила меняла многих и не всегда в лучшую сторону. Но чтобы стать разрушающейся марионеткой в ее руках – подобное Юти встречала впервые.
– Потом поговорим, – сказал Ерикан, – Лучше насладись величием Книирона.
Они как раз подъехали к огромным воротам, будто и правда созданным для того, чтобы через них прошел великан. А за ними уже гомонил, шумел, смеялся, торговался, похожий на огромный базар, Книирон. Казалось, не было улочки, где не стояло лавки или ушлый меняла не пытался на ходу втюхать товар прохожим.
Юти слышала, что Книирон называли главным торговым узлом Империи. Сквозь него текли товары со всех западных городов на восток: в Конструкт, Семиречье
По сравнению с ним, Конструкт походил на множество деревень, которые по какой-то нелепости построили рядом и объединили дорогами. Книирон же напоминал Юти разворошенный муравейник. Высились друг на другом, словно соперничая, дома, местные выглядели как зараженные бешенством псы, своими порывистыми движениями то и дело заставляя Юти хвататься за прихваченный у Черной Перчатки нож, даже сидящие на шпилях грачи, словно переругивались и торговались.
Когда-то Юти казалось, что Конструкт поглотил ее, заставляя ежиться от величия и громадности. Если так, то Книирон прожевал Одаренную, сожрал, а после выплюнул, даже не придав этому особого значения. Девочке казалось, что на мгновение она и вовсе потеряла себя. Забыла, кто такая и зачем здесь находится, перестала слышать собственные мысли, которые в страхе разбегались от зычных голосов торговцев.
Ерикан будто бы понимал, что происходит с Юти. По крайней мере, он вел за собой жеребца, то и дело оглядываясь на ученицу и постоянно улыбался. Старику явно доставляло особое, извращенное удовольствие, когда Одаренная теряла почву под ногами и переставала понимать, что именно происходит.
Если бы Юти немного знала Книирон, то спросила бы Ерикана, зачем они сначала пошли через самый его центр, минуя Лошадиный, Мозаичный, Фонтанный, Фруктовый и наконец Имперский базары, а после вновь свернули к крепостной стене, тогда как могли двигаться вдоль нее от самого входа, минуя толпы людей.
Но Одаренная была ошарашена, оглушена и раздавлена звуками, запахами, видами. Тем самым, что и зовется могучим Книироном, городом, который за все время был захвачен всего два раз, зачастую предпочитая откупаться от возможных врагов.
Ютишагала по тысячелетним камням главной мостовой, водила рукой по стене самой большой башни города, названной в честь мифического великана, заглядывала в окна обычных домов и лавок. Девочка все время пыталась найти себя на этом бесконечном базаре, обнаружить у очередного лотка. И не находила.
Чем чаще Юти посещала города, тем больше понимала, что она дитя природы. Ей свободно дышалась в степях Пределов, которые для многих казались смертельной ловушкой. И даже земли по ту сторону Хребта Дракона не представлялись чем-то ужасным. Но вот поселения, где дома росли друг на друге, будто грибы на дереве, внушали Юти животный страх. И чем больше оказывались города, тем этот страх был сильнее.
Потому когда всеобщая суматоха Книирона сошла почти на нет, хотя Юти с Ериканом все еще двигались в тени крепостной стены, девочка облегченно выдохнула. Сердце ее теперь не стучало, как оглашенное, а по спине не тек холодной и липкий пот.
Дома в здешнем районе не радовали глаз случайно забредшего сюда путника высотой и изяществом, а представляли собой широкие и простые хижины, обмазанные глиной и соломой. Вместе с тем дворы отличались обширностью и много где Юти заметила хлева для скота, ныне пустые. И тогда она поняла, кто здесь обитает. Тоже торговцы, как и во всем этом проклятом городе, будто у людей не осталось других дел, занимающихся продажей и покупкой скота.