Мертвые земли. Хроники волшебного мира
Шрифт:
Так прошла еще пара дней. Я открывала глаза, стоило только дню закончиться, принимала ванну, усыпанную чудесно пахнущими цветами, меняла свою повязку (да, руки уже приноровились, выходило довольно быстро) и всю оставшуюся ночь сидела в доме Альва, иногда выходя на полянку рядом. Потому что гулять дальше – «преглупейшая идея», как любил повторять мне фейри. Но почему же… какова вероятность, что судьба натолкнет меня на тех самых джентри, как только я выйду из жилища и прилежащих к нему пары метров? Вернуться в мир смертных разрешения так и не получила, рана затягивается уж слишком долго. И от скуки спастись совсем никак. «Нужно что-то менять», – твердо решаю за чашкой чая перед сном.
***
Сегодня специально просыпаюсь раньше, на закате. Альв еще тихо сопит, а мне пора собираться. Извилин, чтобы быть осмотрительной, у меня хватает, фейри зря и слишком сильно
Быстренько вскакиваю с постели, аккуратно заправляя ее красивым мягким пледом с розами. Наспех умываюсь, зачесываю деревянным гребнем волосы в хвост, накидываю первые попавшиеся вещи – рубаху Альва синего цвета и простого кроя, надеюсь, фейри не будет ворчать слишком долго, и сапоги. «Сегодня я устрою себе день открытий, и ничто меня не остановит» – воодушевленно киваю и по пути заскакиваю на кухню, хватая одно из больших зеленых яблок, так полюбившихся мне. Они были абсолютно безобидны, как сказал Альв в первый день пребывания здесь, поэтому сочные плоды тут составляли добрую долю моего рациона.
Бесшумно распахиваю массивную дверь, миную порог. Набираю побольше вечернего воздуха в легкие. Цветы. Много цветочных нот в аромате поляны, окружающей скромное жилище фейри. Бутоны закрываются, прощаясь с последними лучиками сегодняшнего дня. «А ведь у кого-то он только начнется…» – шагаю, куда глаза глядят. Полянку обрамляет густой высокий лес, решаю затеряться в нем, попутно цепляясь глазами за любые детали. Нужно же будет вернуться. Карты у меня, конечно, нет. Бреду интуитивно – туда, где красиво. Вот лесок уже сомкнулся за спиной, будто преграждая обратный путь. Деревья–великаны густо обнимают друг друга тяжелыми ветвями, образуя купол – зеленое небо, скрывая закат. Здесь гораздо темнее.
Огромная гладь, непоколебимая бушующими ветрами суши и простирающаяся слишком далеко. Чистое зеркало, в которое я бы не осмелилась взглянуть, боясь утонуть в увиденном. Небесные воды накладываются на лазурь, все глубже уходя и все мрачнее становясь.
Неподвижно стою на берегу, страшась коснуться носками сапог каемки воды. Крупная галька меркнет на фоне соседа, теряет все краски. Серые камни, обточенные временем, теснятся, глухо звякая под ногами. Мох, влекомый сыростью, уже начинает пожирать их, плавно соединяя полосу леса с берегом. Мертвая тишина. Ни единой птицы. Ничего. Словно воды не желают гостей. Отталкивают всех, ничего при этом не делая.
Воздух пропитан свежестью, все еще чувствую дикие цветы и ягоды – дары леса. Облака тяжело давят, грозя свалиться на землю. Дождь. Пахнет дождем.
Мне так спокойно здесь. Прекрасно. Хочу подойти ближе, надеясь на благосклонность необозримого зеркала. Медлю, будто ожидая разрешения. Шаг. И еще. И снова. Ну, вот мы совсем рядом. Осмеливаюсь скользнуть глазами по темной глади и не нахожу отражения. Я не вижу себя. Казалось, стоя на безопасном расстоянии, взору моему являлось небо с медленно плетущимися тучами, но сейчас все пропало. Секунда – поверхность мутнеет, колеблется, будто улавливая мое сбивчивое осторожное дыхание. Теперь передо мной какая-то молодая девушка со струящимися шелковыми волосами. Она тоже смотрит в водную гладь и лучезарно улыбается, заправляя прядку волос за ухо. Переливающееся платье из тончайшей ткани цвета василька обвивает худое тело. «Мама…» Это была моя мама. Совсем молодая и еще более прекрасная, чем я ее застала. Она что-то говорит, улавливаю по быстрому движению пухлых губ. Рядом – мужчина. Чуть старше и облачен в черное. Волосы коротко острижены и торчат в разные стороны, полностью соответствуя оттенку одеяния. Черты лица суровы, но, кажется, что присутствие девушки явно смягчает их. А вот и кончики губ приподнимаются, напоминая улыбку. «Похоже, они друзья…» Я не знала этого мужчину и уверена, что мама никогда не упоминала о нем.
Очередной вопрос, на который от нее я уже никогда не получу ответа. «Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружево. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно». Рано или поздно. Нужно лишь немного времени, чтобы собрать пазл. Пусть сейчас все кажется несусветным бредом и чепухой, но это не значит, что оно таковым и является в действительности. Ведь когда ты берешь в руки канву и делаешь первые крестики цветной нитью, совсем не ясно, что за рисунок задуман. Верно? Но это тебя не останавливает, ты терпеливо и не торопясь продолжаешь вышивать, уточняя детали и очертания. И теперь узор и картина проясняются, наполняются смыслом. Если ты все-таки
Слишком много воспоминаний и разных в моей голове в последнее время. Они переплетаются с фактами, порождая загадки и тайны. Маленькие секретики, всплывающие наружу именно сейчас. Все скелеты терпеливо ждали моего пятнадцатилетия? И теперь, дождавшись, решили бестактно вывалиться из своих шкафов? Интересно, Вив сталкивалась с чем-нибудь подобным? Мы никогда не были близки, поэтому я частенько задаюсь такими вопросами. А что бы сделала Вив? А встречалась ли она с чем-нибудь подобным? Как она пережила смерть родителей и как много помнит? Бывала ли она когда-нибудь здесь? Наверное, нам правда стоит поговорить. Поговорить обо всем, чтобы все расставить по полочкам. В конце концов, она – самым близкий мне человек, и стоит хотя бы попытаться узнать ее.
Прохладно. Осенняя слякоть медленно питает одежду, подбираясь к тонкой коже. Подергиваю плечами, пытаясь прогнать озноб. Наверное, стоит возвращаться, но не могу оторвать глаз от красивой картинки. Мне не хватало ее, мне так не хватало ее любви… а сейчас я могла вновь увидеть такие родные мягкие черты, такие позабытые зеницы, горящие жизнью и полные счастья.
Но… вдруг ударяет в голову. Она была здесь, тоже вглядывалась в глубокое синее озеро? Поэтому вода запомнила ее лицо. Или… должно быть другое объяснение. Обязано. Тщетно пытаюсь придумать более приемлемый вариант, устраивающий меня и абсолютно не связанный с волшебным миром. Наверное, я просто схожу с ума, слишком скучаю, не могу отпустить. Альв расскажет мне, что здесь творится, пусть даже придется уговаривать его вечность. Терпеливо выслушаю тысячу наставлений и упреков за мое «преглупейшее» поведение, но узнаю правду. Всю.
Отвлеченные мысли будто пробуждают ото сна. Оглядываюсь – губы тонут в ледяной воде. Мокрые одежды кандалами тянут вниз, тело немеет. Что за черт? Лица исчезают. Оно хотело утопить меня? Жадно глотаю влажный воздух. Стоило лишь потерять контроль, позволить желанному завладеть разумом, и вот ты уже навсегда остаешься в плену грез. Толкаюсь ногами, начинаю плыть, разрезая руками ровную поверхность. И все же тут великолепно. Далекие горные вершины, теряющиеся в мрачном тумане, таком же мрачном, как и все вокруг. Кажется, что пытаешься пробраться сквозь рыхлый, поломанный лед, чувствуешь, как хрупкие стеклышки скользят по коже, оставляя кровавые отметины. Стараюсь игнорировать болезненные прикосновения, восстанавливаю дыхание. Довольно грез и мечтаний, пора и о реальности подумать. Берег все ближе, а двигаться все тяжелее. Почти не чувствую ног, руки еле справляются с нагрузкой. Мышцы безжалостно забиваются, скулят о пощаде. Больно. Цепляюсь за жизнь, одержимая желанием во всем разобраться. Хочу знать каждую тайну, влипшую в мою жизнь, каждую тайну, скрытую от меня на многие годы.
Что-то хватает ногу, когда решаю идти по дну, миновав глубину. Какая-то подводная коряга намертво ухватила сапог, словно неказисто поднимаясь выше. Бороться с суком бесполезно – сил не хватает, после пары неудачных попыток выбраться, дрожащими окоченевшими пальцами, которые почти не двигаются, одним резким движением скидываю сапог. На последнем дыхании ползу к серым камням. Пара метров. Зубы начинают отбивать ломаный ритм, не могу контролировать, а невидимые ледышки воды теперь неумолимо режут ноги. Конечности щиплет как от соли. «Мне казалось, мы подружимся!» – кричу, что есть мочи, обернувшись к дурманящему зеркалу, когда до безопасного берега остаются долгожданные секунды. Останавливаюсь, как будто жду ответа, но гробовая тишина нерушима. Опускаю взгляд, осматривая босые пальцы, синеющие от холода. Вода отступает. Уходит дальше от гальки, огибая мои ноги. Не теряя времени, наконец ступаю на гладкие мокрые камешки. Тяжелый выдох вырывается из груди. Ребра сдавливают легкие. Боюсь, что темные воды передумают и решат забрать свою благосклонность. Одумавшись, все-таки отхожу туда, где уже безопасно. Лишь на берегу разрешаю себе расслабиться и сесть, растирая ноги и руки грубыми движениями, пытаясь согреться. «Похоже, ты не такой уж ужасный друг», – шепотом, с усердием размыкая губы. Скольжу по телу взглядом – мгновенно проступают невидимые ранее порезы, стоило лишь покинуть озеро, они точно по волшебству раскрасили каждый сантиметр кожи, что был погружен в холодные объятия. Кровь тонкими капельками покрывает потерявшие чувствительность конечности. Уже почти не больно. Ветер холодит раны, как будто дует, чтобы не болело, но делает только хуже.