Море остывших желаний
Шрифт:
И вот еще одно убийство, наверняка вынужденное. Сербин обладал знаниями и опытом, чтобы связать первое двойное убийство с утоплением Белоусовой. Три эпизода – дело одних рук, все указывает на это. Но почему преступник был так неосторожен? Произошла потеря самоконтроля? Что ж, бывает, когда самый идеальный план трещит по швам...
– Что Дьяков? – вспомнил Сербин о парне с табличкой «убийца».
– Грозится.
– Не сказал, как попал в руки Бельмасу?
– Нет. Но ведь не случайно он к нему попал. И странно, почему молчит о том, что произошло
– Не случайно, – вздохнул Сербин. – Но придется отпустить парня за неимением улик.
– Я бы подержал. Причину задержания на более длительный срок найдем запросто...
– Нет. Отпустим. А сейчас поехали в офис. И если этот человек, – он указал на распечатку звонков, – не предоставит алиби на час убийства Белоусовой... будем задерживать.
Серые капли покрыли лобовое стекло – пошел дождь. Сверкнула молния, следом раздался вялый раскат грома. Повернувшись назад, Держава и Горбуша не сводили глаз с Бельмаса, который нервно курил, часто и глубоко затягиваясь. Оба знали его как человека, не теряющегося в самых скверных ситуациях, что и подтвердил он в кабинете Гринько, а чуть позже в лифте и в сортире. Но в данный момент Бельмас явно растерян и напуган, он не знает, что делать. Пережили потрясение и Держава с Горбушей. Правда, в отличие от Бельмаса их не била мелкая дрожь, хотя бы внешне оба выглядели спокойными.
– Еще раз, Бельмо, – обратился к нему Держава, – че тебе сказали? Дословно.
– Сказали, что мои бабы у них, – начал говорить Бельмас, но Держава перебил:
– Какие бабы? Он Сандру назвал бабами?
– Я то же самое спросил. Говоривший сказал: «Придешь – увидишь, какие».
– Может, у тебя еще где-то дочка есть? – высказал предположение Держава, Бельмас в ответ кинул на него мимолетный взгляд, означавший: дурак. – Хм, бабы... Ну, ладно, пусть будут бабы. Дальше.
– Естественно, я спросил, что ему нужно. Он сказал, чтоб я сегодня прибыл на набережную и ждал дальнейших указаний, мне позвонят. Предупредил, чтоб не вздумал фокусничать, иначе получу трупы.
– Та-ак... – потер небритый подбородок Держава. – Че-то им от тебя нужно. И че-то нехорошее.
– Я догадался.
– Че делать будем?
– А тут думать нечего – пойду.
– Говорил же: стволы достать надо. Или безответным фраером выставишься?
– Теперь дудки. Они забрали мою девочку...
– Сочувствую им.
– Слушай, Держава, и так тошно! – взвился Бельмас. Тот мгновенно поднял ладони, дескать, я нем, как Горбуша. – Стволы достанем сегодня же. Горбуша, поехали.
Артур встретил Сербина и Оленина недовольной миной:
– Что еще произошло?
Очевидно, он обсуждал с братом нечто важное, так как оба были разгорячены – наверняка спорили, возможно, ссорились. И замечательно, что попались оба.
– Можно присесть? – спросил Виктор Серафимович.
– Да, конечно, – указал рукой на стул Артур. – Только у меня мало времени.
– А мы ненадолго, – многозначительно сказал Оленин.
–
Ответить следователю помешал Никита, муж сестры Риты, ворвавшийся в кабинет:
– Артур, ты можешь срочно подписать... – И осекся, увидев знакомые лица. – Здравствуйте. Что-то вы зачастили сюда...
– Работа такая, – улыбнулся Сербин, смягчая своей улыбкой грозную позу Оленина, который стоял, как фантом, скрестив на груди руки. – Вы, Никита, тоже трудитесь здесь?
– С понедельника, – ответил тот. – Артур занял место отца, а меня взял на свое место.
– А вы, Вадим?
– Нет, я просто зашел к брату, – дал ответ Вадим.
– Вам, господа, известно, что Белоусову, которая работала учетчицей в данном офисе, нашли мертвой в ее квартире?
Очень искренне вытянулись лица у всех троих – не подкопаешься. И глаза выкатились.
– Судя по вашей реакции, вам не сообщили, – сказал Сербин.
– Нет... нет... – раздались растерянные голоса.
– Кстати, вы все были с ней знакомы? – осведомился Сербин.
Снова раздался нестройный хор, но на этот раз из утвердительного «да».
– Простите, а почему именно вы сообщаете? – поинтересовался Артур. – Или ее смерть как-то связана...
– Скажите, где вы были в час убийства Андрея Тимофеевича, то есть в семь вечера в прошлую пятницу? – вместо ответа на вопрос задал свой Сербин.
– Мы все? – удивился Артур: ведь если интересуются твоим местонахождением, то подозревают. Он побагровел от негодования. – Считаете, ваш вопрос правомочен?
– Все наши вопросы правомочны, – отрубил Оленин. – Будьте добры, отвечайте. Только не говорите, будто не помните. Этот день наверняка вам всем запомнился.
– После работы я, к примеру, находился в машине, – с вызовом сказал Артур. – Ехал домой. По пути зашел в магазин выбрать галстук...
– Кстати, а почему вы в пятницу находились не в офисе? – поинтересовался Оленин.
– Я работал на точках.
– Галстук купили? – спросил Сербин.
– Нет. Потом поехал в другой магазин, но и там не купил. Затем минут сорок добирался домой.
– Вы, – повернулся к Вадиму Сербин.
– На концерте был. Интересная группа приезжала в город, я всегда хожу.
– Один? – уточнил Оленин.
– Один. Иногда с друзьями.
– А вы? – повернулся к Никите Сербин.
– Я вообще о деньгах не знал...
– Сейчас речь не о деньгах, а о вас.
– У меня сломалась машина, когда возвращался с прежней работы. Я проторчал посередине дороги три часа, пока не нашел поломку. Скажу точно: с половины шестого до половины девятого.
Какое милое, а главное, неожиданное совпадение – ни у одного нет алиби. Если галстук покупатель не примерял, его не запомнит ни одна продавщица, на концерте присутствовали тысячи людей, а дорога есть дорога. Сербин не стал акцентировать внимание на факте отсутствия алиби, не стал требовать: подайте мне свидетелей, которые вас вспомнят. Он задал следующий вопрос: