Мой бесполезный жених оказался притворщиком
Шрифт:
У Лукьяна имелась совершенно потрясающая способность выворачивать любой разговор в свою пользу, так что из всей нашей компании с ним все еще пытались спорить только Гордей, потому что он был непроходимо тупым и не делал никаких выводов, Платон, которого сам процесс спора привлекал куда больше, чем то, какие результаты по итогу были достигнуты, и я.
Потому что иногда Лукьян вел себя так, словно при должной подготовке мне рано или поздно удастся его подловить и переспорить.
Меня было довольно легко удержать на крючке.
Какое
— Что произойдет, если сдвинуть один из камней? — неожиданно спросил Иларион, в который раз сбив меня с мысли.
Сбить меня с мысли было вообще плевым делом.
— Ничего хорошего, — сказала я.
— Если сдвинуть один из камней, то по истечении часа мы не сможем вернуться, — уточнил Лукьян.
— Останетесь в прошлом?
А не слишком ли ты любопытный? Тебе ведь ясно сказали, выйди из библиотеки и закрой за собой дверь.
— Нет. Нас притянет ближайший рабочий круг. Затем будет запущен новый часовой цикл. Если этот круг по-прежнему не будет работать, то нас швырнет еще куда-то. И так до тех пор, пока исходный круг не восстановится. Хроночары в любом случае будут пытаться все вернуть на свои места. Так что ничего не трогайте.
У меня появилось какие-то нехорошее предчувствие.
Я за свою жизнь посмотрела достаточно фильмов, чтобы знать, когда кто-то объясняет, как именно все может пойти не так, это неспроста. Это явный знак того, что именно не так оно в конечном счёте и пойдет.
Мы встали в центр круга, Лукьян сложил руки в молитвенном жесте.
Не знаю, к кому он там обращался, но, судя по тому, что камни на полу вспыхнули ярким светом, запрос был принят, обработан и одобрен.
Все вокруг заволокло густым туманом, а когда тот рассеялся…
Я обнаружила, что мы стоим посреди крохотного, сырого помещения.
В углу что-то капало с потолка.
По полу с громким писком пробежала крыса.
Большую часть противоположной стены занимала тяжелая решетчатая дверь.
— Оу, — цокнул Лукьян. — А я и забыл, что двести лет назад на этом острове располагалась тюрьма.
Глава 37
Я вовсе не была шокирована.
Нет.
Я просто хотела бы знать, кому из Хилковых, когда и при каких обстоятельствах пришла в голову эта со всех сторон потрясающая идея — разместить родовой замок на месте тюрьмы.
Призраки?
Тайные ходы?
Отдаленность от любых проявлений цивилизации, ловушки на каждом шагу, по слухам заваленные костями подвалы, в которых только кому-то вроде Лукьяна могло прийти в голову хранить печенье?
Почему нет?
Тоже ведь — хрустит.
Как именно это произошло?
Хилковых обманули с условиями льготной ипотеки?
— Досрочное погашение возможно только при условии расположения объекта кредитования на территории тюрь…
— Договорились! Вывозите заключенных!
—
Безумный дед пригласил нотариуса на опись имущества для завещания и перепутал адрес?
— Господин, это не ваш внук. Это чайка.
— Этот неблагодарный пернатый получит от меня хоть что-то только в том случае, если после моей смерти не передвинет и кирпича в этом месте!
— Но это… Ох, ладно, как скажете.
Или концентрация Хилковых в императорских застенках достигла таких размеров, что никакое другое место назвать своим домом они уже не могли?
— И люди еще говорят, что это мы расползаемся!
— Но мы-то, господин Змеев, скорее приумножаемся. Как золотые монеты.
— За недостаток которых в казне вас тут как раз так много и развелось!
Все эти мысли, должно быть, отразились на моем лице.
— Мои предки были в высшей степени достойные люди, — как бы между делом сказал Лукьян. — Как и все прочие представители аристократии они занимались исключительно тем, что ворчали о необразованности крестьян и несовершенстве законодательства.
Изготовленная из скрученной с сапога шпоры отмычка в его руках наконец справилась с поставленной задачей, и замок щёлкнул.
Дверь камеры с тихим надсадным скрипом отворилась, впуская внутрь немного света от коридорных факелов, и этот свет осветил фигуру Лукьяна в ночной темноте, создавая иллюзию того, что сам божественный посланник спустился с небес на грешную землю.
Что ж, величайшая несправедливость мироздания заключается в том, что один человек с курицей в руках всегда будет выглядеть как шеф-повар, а другой — как будто бы эту курицу он где-то только что спер, хотя в реальности все может быть как раз совсем наоборот.
Бесценная книга и трость за то время, что Лукьян возился с замком, перекочевали в мои руки, так что у меня было время их рассмотреть.
Трость прятала внутри клинок.
А вот что касается книги…
— Что это? Чей-то дневник? Историческая хроника?
— Лучше.
“Десять вещей, которые вы обязательно должны включить в план вашего свадебного путешествия” — гласила обложка.
… Это была максимально бесполезная книга, если только Лукьян не прятал в ней деньги между страниц.
На всякий случай я постралась сильно ее не трясти.
— Так вот. Мои предки были люди образованные, интеллигентные и настроенные на правовые реформы.
— Разумеется, — согласилась я. — Не сомневаюсь, что законодательство не устраивало их, — я круговым движением руки обозначила стены камеры, — со всех сторон.
Лукьян с огромным трудом вписался в дверной проход вместе со своим модным цилиндром, но не пройдя и пяти шагов вытянул руку, преграждая мне путь.
Для верности он еще и пару раз постучал по полу вернувшейся к нему тростью.