Мозг прирученный. Что делает нас людьми?
Шрифт:
Верно и то и другое. В некоторых ситуациях необходимость максимально быстрой реакции перевешивает необходимость подумать (к примеру, в случае внезапного появления медведя), тогда как в других лучше обдумать ситуацию, а реагировать потом (к примеру, покраснеть). Однако в обеих ситуациях играют роль опыт и ожидания. Если нам известно, что медведь на самом деле — чучело, мы вряд ли испугаемся. Если мы опростоволосились (рыгнули) в кругу семьи, нам не так неловко.
Как явствует из приведенных примеров, существуют быстрые и медленные пути к эмоциям; какой путь мы выберем, зависит от обстоятельств и от того, как мы интерпретируем ситуацию. Кроме того, на наши эмоции сильно влияют окружающие нас люди. В классическом исследовании на тему важности социального контекста наивным испытуемым делали укол адреналина, сказав им, что это витамины, которые должны повысить качество прохождения
Пока участники эксперимента сидели и ждали, их попросили заполнить анкету о настроении. Среди них сидел и экспериментатор, действовавший одним из двух способов. Он не получал инъекции адреналина, но вел себя либо негативно, жалуясь на исследование и ученых, либо позитивно, говоря, что все очень интересно и они прекрасно проводят время.
Тем временем у настоящих испытуемых адреналин активировал ГГН-систему и вызывал проявление телесных признаков, характерных для реакции бей-или-беги. Внезапно у человека появлялись соответствующие ощущения, но как он мог их интерпретировать? Те, кто был предупрежден о реальном действии адреналина, понимали все правильно («Я чувствую себя немного на взводе из-за укола»). Но те, кто не ожидал сердцебиения и дрожания рук, должны были как-то интерпретировать сигналы своего организма. Именно в этот момент поведение окружающих играло принципиальную роль. Эмоции, которые испытывал наивный участник эксперимента, зависели от поведения подсадной утки. Те, кто сидел в одной комнате с воодушевленным экспериментатором, оценивали свое настроение гораздо более позитивно по сравнению с теми, кто делил комнату с экспериментатором раздраженным. Оба участника для интерпретации собственных телесных ощущений использовали социальный контекст, то есть поведение окружающих. Так что, как бы нам ни нравился рок-концерт, футбол или отдых в парке аттракционов, наш эмоциональный опыт сильно зависит от реакции остальных.
Значение интерпретации объясняет, почему в определенных ситуациях одни из нас чувствуют тревогу, а другие — радостное возбуждение. По ходу жизни мы постепенно учимся интерпретировать ситуации на основании накапливаемого опыта. Вот почему дети, выросшие в обстановке постоянных конфликтов и проявлений агрессии, начинают воспринимать это как норму и всегда ждать чего-то подобного. Единственное, что можно наверняка предсказать в любом домашнем конфликте, — это злость. Там, где злость, там скоро будет насилие, поэтому дети, подвергавшиеся насилию в семье, как правило, раньше других замечают злость на лицах и вообще определяют лица в среднем как более злые, хотя к другим эмоциям никакой особой чувствительности не проявляют. Такая тенденция показывает, что эти дети всегда готовы к реакции бей-или-беги.
Эти знания позволяют нам менять поведение проблемных подростков. Мои коллеги по департаменту в Бристоле подготовили серию компьютерных изображений лиц, полученных путем трансформирования лиц реальных, с гаммой чувств, постепенно переходящих от радостного через нейтральное к злому. Подростки, многие из которых имели криминальный опыт и находились под наблюдением как потенциальные рецидивисты, воспринимали промежуточные эмоции как более агрессивные. Однако путем хитроумных махинаций и ложных обратных связей у половины из них экспериментаторам удалось немного снизить предрасположенность к повсеместному обнаружению злости. Иными словами, после тренинга они с гораздо большей вероятностью воспринимали промежуточные лица как радостные, а радостные как еще более радостные.
Психологам удалось сдвинуть восприятие подростков в сторону более позитивной интерпретации. Замечательно, что эффект этот оказался долгоиграющим и заметно изменил их поведение в целом. Подростки вели дневники, а оценивали их исследователи, которые ничего не знали о состоянии каждого подростка. После всего двух недель занятий те подростки, отношение которых к миру удалось изменить, были, по оценке наблюдателей, более жизнерадостными, менее агрессивными и меньше конфликтовали с окружающими.
Домашнее насилие
Нам всем с самого начала нужен рядом кто-то близкий. Именно этим императивом — иметь в жизни близкого человека — объясняется парадоксальная привязанность детей к жестоким родителям и тот факт, что насилие в семье может продолжаться очень долго. Согласно
Нейробиолог Регина Салливан, изучающая нейробиологическую основу привязанности, считает, что ответ можно получить из наблюдений за крысятами. Крысы — умные животные и быстро усваивают, что может стать источником боли. Они умеют связать запах с болезненным ударом. Удивительно, но область мозга, отвечающая за страх и бегство от опасности, в присутствии матери отключается. Крысята могут связать определенный запах с опасностью, но не станут избегать его, если мать рядом; более того, они подойдут к источнику запаха, связанного с наказанием. Почему-то присутствие матери в опасных ситуациях меняет поведение, переключая его с режима бегства на режим приближения к источнику боли. Подобное мазохистское поведение объясняется тем, что узнавание чреватых болью ситуаций требует активности того, что служит у крыс аналогом гормона стресса кортикостерона, но присутствие матери отключает у маленьких крысят в гнезде этот механизм.
Вне гнезда любопытные крысята, став старше, будут проявлять осторожность и избегать опасностей, но за спокойствием и безопасностью они всегда будут возвращаться в гнездо. Эта реакция называется социальным буфером, мы наблюдаем ее и у людей, столкнувшихся со стрессовой ситуацией; присутствие близкого человека облегчает переживания. Даже фотографии любимого человека достаточно, чтобы смягчить боль. Проблема возникает, когда любимый человек одновременно является источником боли и опасности. Когда крысы возвращаются в гнездо, их кортикостероновые механизмы выключаются, и они забывают, каким чудовищем может быть их мать. Поэтому непредсказуемая обстановка вызывает стресс, но еще хуже в этом смысле перманентно вредная обстановка. Для некоторых неопределенность будущего страшнее, чем предсказуемость нынешней ситуации, даже если в ней царит жестокость; не зря говорят, что знакомый дьявол лучше незнакомого.
Ясно, что раннее столкновение с домашним насилием может оставить долгий отпечаток, но не все переносят превратности судьбы одинаково, и не у каждого в результате стресса развивается болезнь. Не каждый будет терпеть обстановку насилия. Если вспомнить представление о стрессе как о биологическом явлении, возникает вопрос: почему люди реагируют на него настолько по-разному?
Неразлучные
У меня есть набор редких открыток эры ярмарочных балаганов, которую я описывал в начале этой главы. Они завораживают меня и наглядно напоминают о том, как резко могут меняться социальные отношения и история. Одна из открыток представляет собой фотографию Дейзи и Вайолет Хилтон в детстве. Дейзи и Вайолет — две сестры-близняшки, сросшиеся бедрами. Они родились в 1908 г. в Брайтоне и сразу же были оставлены своей матерью; она решила, что такое проклятие выпало ей за то, что родила вне брака. Принимавшая сестричек акушерка удочерила Дейзи и Вайолет и вырастила их. Девушки оказались талантливыми музыкантами; они прославились и даже снялись в нескольких фильмах, самый известный из которых — печально знаменитая кинокартина «Уродцы» Тода Броунинга (1932 г.).
Идентичные (однояйцевые) близнецы получаются, когда оплодотворенная яйцеклетка вскоре после зачатия делится на две. В редких случаях соединенных близнецов процесс деления остается незавершенным. Однояйцевые близнецы имеют одинаковый набор генов, тогда как разнояйцевые близнецы развиваются из двух отдельно оплодотворенных яйцеклеток, так что генотип у них совпадает только наполовину. Как Траляля и Труляля в «Алисе в Зазеркалье», однояйцевые близнецы выглядят одинаково, ведут себя одинаково, и нередко им даже приходят в голову одинаковые мысли. Существует поверье, что такие близнецы телепатически связаны между собой и читают мысли друг друга.