Над хаосом
Шрифт:
– Саул, я слышал, что у вас есть оригинальная теория эволюции сознания.
– Я ручку потерял, – сказал ему в ответ Рипке каким-то странно беспомощным голосом.
Натан заметил его ручку на одном из столов и без слов подал. Профессор просиял лицом и сразу же сказал:
– Спасибо, так вот она где! Вы что-то спрашивали про теорию сознания?
– Да, верно – мне говорили, что ваша теория весьма оригинальна…
– В нашей среде так говорят, когда хотят назвать кого-то сумасшедшим, – покосился на него Рипке.
– Как хорошо, что я не из вашей среды! – тут же парировал Натан. – И все-таки – расскажете
– Да особенно и нечего рассказывать, – с некоторым, как показалось Натану, сомнением потер свое лицо пальцем Рипке. – Джулиан Джеймс – автор этой теории, а я просто нашел, скажем так, некоторые ее подтверждения на примитивном биологическом уровне…
– Джеймс, насколько я помню, не очень хорошо закончил.
– Да, его задавил каток храма науки, – очень серьезно сказал Рипке и засунул руки в карманы халата. Натан сразу же обратил внимание, что в карманах он сжал кулаки.
Поскольку Натан молчал, Рипке продолжил:
– Это очень логичная и простая теория, ее доказательства лежат у всех на виду, прямо на «Ютубе». Не верите?
– Пока с трудом! – улыбнулся Натан.
– Видели ютуб-канал «Делай это как пещерный человек»?
– Это там, где какой-то умелец делает все, что только можно, с помощью технологий неолита?
– Да, от хижины и до водяного колеса.
– Отличный канал! Помню, он там даже батарейку соорудил…
– Ну вот и всё. Скажите мне, пожалуйста, почему для того, чтобы изобрести водяное колесо или батарейку, нам потребовались сто тысяч лет? Почему это не сделали прямо в неолите?
К этому времени они здорово отстали от основной группы и медленно тащились через крытый переход в направлении столовой. Пальмы неслышно качались над их головами в тускнеющем вечернем небе. На окне Натан заметил кого-то с большим количеством ног, прильнувшего к стеклу, и сразу же отвернулся.
– Я, честно говоря, не знаю. Вы намекаете, что наши мозги тогда были не такими, как сейчас?
– Мозги были теми же. Разум был другим. Если очень коротко, там некому было что-то придумывать. У нас в тот момент никого не было дома. – С этими словами Рипке постучал себя по лысой голове пальцем.
Теория Джеймса – Рипке была такой интересной, что Натан даже не мог вспомнить, что они ели на ужин, поскольку все это время слушал профессора. Антрополог был в ударе и, несмотря на ревнивые взгляды Тагеля из-за соседнего столика, изложил свои взгляды достаточно подробно.
Саул Рипке разглагольствовал, держа наколотый на вилку зеленый горошек:
– Я бы также хотел отметить, что данные, почерпнутые из древних текстов, все эти личные идолы, цилиндрические печати и традиция составления персональных имен наводят на мысль, что у каждого человека был собственный бог. Понимаете, Натан? Сознание наших предков было расщеплено, и внутри головы каждого древнего шумера жил говорящий всякую неконтролируемую ерунду божок.
– Рассказчик.
– Да, но это теперь он находится в рабстве у ваших тормозящих лобных долей и тихо мелет себе мельницу «вашей личной мысленной реки», а раньше его голос был громоподобным. Это был голос бога! Ну, как сейчас у больных синдромом Туретта…
– Ужасно! Но как же в таком случае древние цивилизации могли вообще существовать? Сооружать храмы, рыть каналы и все прочее?
– Вот! А для этого у них был ритуал.
– И когда это случилось?
– Этого я не могу сказать, – ответил Рипке. – Я инженер, антрополог и физиолог, а не историк. Я могу лишь обрисовать этот процесс по его основным этапам. Я считаю, что в дальнейшем развитие левого полушария и связанной с его функциями внутренней речи должно было привести к появлению имманентного чувства «я», которого в наши дни не имеют лишь дети и представители совсем уж нецивилизованных племен. Известна их любовь именовать себя в третьем лице…
– Спасибо, Саул, – ответил Натан, вставая из-за стола. – Натан понимать вашу теорию. Натан уже сыт. Пожалуй, Натан пойдет отдыхать.
– Нет, – решительно вступил подошедший к ним Тагель. – Натан отдыхать сейчас не идет. Натан идет немножко выпить и побеседовать со своим старым другом Томом!
* * *В тот раз они просидели дольше обычного и прикончили часть «секретного резерва», как его называл Тагель. В результате Натан опоздал на случившийся ранним утром запуск Короля, и когда он пришел в Декартовский театр, болезненно ощущая своей больной головой всю кубатуру этого огромного помещения и душевно содрогаясь при каждом шаге, то застал немую сцену: доктор Рамачандрян стоял скрестив руки на груди и был мрачнее тучи, Даниэла торчала преданным столбом позади его фигуры, а Рипке, весь скривившись и изогнувшись, бегал пальцами по клавишам одного из пультов. Безымянные техники же вжались в приборы и стены. Тагеля при этом нигде не было видно.
– Явились? – недовольно произнес Рамачандрян, не оборачиваясь. – А вот ваш компаньон по возлияниям вообще не пришел!
Даниэла смерила Натана самым презрительным и высокомерным взглядом, на который была способна, а Рипке только мельком взглянул через плечо и слегка взмахнул рукой, продолжив печатать.
– Пока ничего не получается, – тихо сказал стоявший справа Йен Лок, которого Натан сразу не заметил.
– Давайте еще раз посмотрим запись, – предложил Рамачандрян.
Рипке нажал на какую-то клавишу, и на одном из экранов появилась абстрактная фигура, напоминающая компьютерную визуализацию мелодии. Раздался слабый и неуверенный детский голос:
– Я… я хочу прочитать стишок… По улицам ходят только бродячие собаки и кошки, которые ищут себе еду среди остатков забытых вещей. Они смотрят на тебя своими умными глазами и словно просят помощи. Но что ты можешь сделать для них? Ты сам здесь чужак, и только время покажет, кто из вас выживет в этом мире…
– Очень хороший стишок. – Этот голос на записи принадлежал Даниэле. – Что ты еще хочешь нам сказать?
– Ничего… Я вас боюсь…
– Не бойся, мы друзья! Скажи, а почему у твоего стишка нет рифмы?