Накануне
Шрифт:
– Здравия желаю, гражданин начальник!… – Худощавый молодой человек, завидев меня входящего в "красную комнату", пружинисто подскакивает со стула.
– Сидите, Седов. – Поворачиваюсь к стоящему у двери вохровцу. – Подождите за дверью.
Два внимательных глаза неотступно следуют за мной, пока я занимаю место напротив.
– Моя фамилия Чаганов, я – начальник этого СКБ.
"Высокий лоб, голубые глаза, начинающие редеть прямые рыжеватые волосы. Сколько ему?… Скоро тридцать".
– Скажите, Седов, в вашем деле написано, что вы окончили Московский Механический Институт. Я учился в Ленинграде, может быть поэтому не слыхал о
– Так в конце двадцатых назывался механический факультет Московского Высшего Технического Училища. – Брови Седова от удивления подпрыгнули вверх. – Сейчас он после отделения в 1930-м называется Механико-Машиностроительным…
Внимательно слушаю собеседника поощрительно кивая.
– … по окончанию института в 1930 году был оставлен на преподавательской работе, читал теплофизику в Аэромеханическом училище, теперь Московский Авиационный Институт. Замещал там должность провессора. В Научном Автомоторном Институте (НАМИ), сейчас Автотракторном, под руководством профессора Бриллинга написал книгу по расчётам дизелей. В 1935-м приговорён Особым Совещвнием у пяти годам исправительно-трудовых лагерей, приговор был заменён на пять лет ссылки в Красноярск. На машиностроительном заводе занимался постановкой валового производства дровяного газогенератора, моей конструкции. В 1937 году обвинялся во вредительстве, был арестован, но обвинения не подтвердились и я снова был возвращён в Красноярск. Разрешите один вопрос, гражданин начальник?
– Задавайте.
– Меня к вам переводят окончательно или на время процесса над отцом и братом? – Заключённый задерживает дыхание.
"Неплохая осведомлённость о событиях на воле. Хотел бы я сам знать"…
– Это мне неизвестно. Я – не следователь и не прокурор. Ближайшее время вы будете находиться здесь. Ваша жена и дочь тоже уже едут сюда. Кто она, кстати, по специальности?
– Инженер-механик, моя бывшая студентка, отличный специалист… – Надежда загорается в глазах Седова.
– Ну тогда ей тоже у нас дело найдётся… – Поднимаюсь со стула, показывая, что разговор закончен. – Кстати, задержитесь ли в моём СКБ не в последнюю очередь зависит также от того, какой вы сам специалист. Мне мечтатели и схоласты без надобности. Подумайте на досуге чем бы вы могли меня заинтересовать. Устройство, технология, изобретение должно превышать мировой уровень и быть осуществимым за два-три года. Права на ошибку у вас нет. Предпочтительно также чтоб предложение было в области авиационной, автотракторной или двигателестроительной техники, но я вас этим не ограничиваю. Вожно чтобы она имело большой экономический эффект. Прикреплённый, уведите гражданина Седова!
– Смелее, проходите, присаживайтесь. – В "красную комнату" гуськом заходят ракетчики, впереди всех Королёв, оживлённый и улыбчивый. – Думаю, что пришло время подвести предварительные итоги вашей работы в СКБ за прошедшие восемь месяцев.
Сергей Павлович победоносно глядит на своих коллег, рассаживающихся кружком вокруг меня.
– Начнём с вас, Георгий Эрихович, – достаю из папки, лежащих передо мной на столе несколько отпечатанных страниц. – не надо вставать. Вы занимались темой увеличения кучности попадания реактивного снаряда в цель за счёт придания ему вращения. Вами были рассчитана оптимальная угловая скорость такого вращения, которая не приводит к значительному сокращению дальности полёта снаряда, но заметно увеличивает кучность. Вы придумали свой оригинальный метод закрутки эРэСа, для чего в головной части снаряда предложено сделать двенадцать тангенциально расположенных отверстий, через которые во время работы ракетного двигателя
Мои слушатели облегчённо выдохнули и зашевелились.
– Теперь вы, Иван Терентьевич, – достаю из папки новые листки, ракетчики вновь замирают. – вы занимались управляемой планирующей авиабомбы. Ваше решение поместить авиабомбу БРАБ-220 внутрь аэродинамического корпуса с четырьмя крестоообразными стабилизаторами и хвостовым радиоуправляемым оперением, рецензент счёл оригинальным и очень перспективным, а приведённые расчёты убедительными. У него, правда, возникли сомнения насчёт надёжности канала волнового управления, но это не было предметом разработки. Оценка – отлично.
Клеймёнов и Лангемак пожимают друг другу руки, Королёв и Глушко вытягивают шеи, следя за моими руками, которые перелистывают оставшиеся страницы из папки.
– Скажу сразу, что и третий поект, дальнобойной воздушной торпеды признан рецензентами удачным. Отмечаются поразительная простота пульсирующего воздушно-реактивного двигателя, дешевизна и аэродинамическое совершенство деревянного корпуса, устойчивость его вдоль осей, что упростит проектирование системы управления. На основание этого и моего ходатайства Особое Совещание постановило: Лангемаку Георгию Эриховичу, Клеймёнову Ивану Терентьевичу, Королёву Сергею Павловичу и Глушко Валентину Петровичу сократить срок отбывания наказания на четыре года и с учётом срока предварительного следствия освободить. Поздравляю.
"Такое событие трудно переоценить"…
– Ну и последнее, справки об освобождении можете получить немедленно в особом отделе. Также предлагаю продолжить вашу работу в моём СКБ как вольнонаёмным работникам. Что скажете? – Перекрикиваю радостный возгласы ракетчиков.
Улвбки слетают с их лиц, в "красном уголке" повисает абсолютная тишина.
"Что не так"?
– Вы нас простите конечно, Алексей Сергеевич, – первым приходит в себя Королёв. – но мы не останемся, поймите, наше дело требует материальной базы, одним чертёжным столом на всех тут не обойтись. Нужны цеха, полигоны, квалифицированные рабочие…
Обвожу взглядом остальных, все согласно кивают.
– Организуем вам базу, – начинаю не очень уверенно. – приложим все усилия чтобы разместить заказы… где скажете.
Ракетчики переглядываются между собой.
– А вы попробуйте для начала утвердить эти техзадания у Кулика и Локтионова… – теперь отвечает за всех Клеймёнов. – правильно я говорю, товарищи?
"Хм-м, неувязочка вышла. Я пытался их поскорее освободить, ходатайства с обоснованиями в ОСО составлял. Думал, что если уж они так ударно работают в неволе, то как свободные люди – горы свернут… Чёрная неблагодарность… Хотя если встать на их точку зрения, то и благодарить меня им не за что, чувствуют-то они себя безвинно осуждёнными, свои идеи считают самыми правильными. Проверим".
– То есть, – делаю добродушное лицо. – всё дело в ГАУ и Управлении ВВС РККА? Хмурятся, отводят глаза.
– Вы только не обижайтесь, Алексей Сергеевич, кхм, – Королёв смущённо прочищает горло. – но мы сами считаем, что задания, которые вы нам дали бесперспективными, ну кроме разве что усовершенствования РСа…
"И на том спасибо, хотя, на минуточку, это были попытки повторить принятые на вооружение образцы, уже доказавшие свою эффективность на поле боя"…
– Ну что ж насильно мил не будешь, – разочарованно вздыхаю я, ракетчики делают то же с облегчением. – успехов…