Нелегкий выбор
Шрифт:
Но главной насмешкой судьбы было то, что он явился в дом осиротевших детей и узнал, что о них заботится не кто иной, как Лэйни Вульф! Что нашло на Фэрил, когда она выбирала опекуна? Не то чтобы Лэйни была плоха сама по себе. Наоборот, у нее было много разнообразных достоинств. И много талантов, которые она пустила по ветру, потому что была не способна действовать. Она не умела принимать решения и двигалась по жизни в никуда, как перекати-поле. Так было, пока она училась, так было и после. Не выйдя замуж до тридцати с лишним лет (потому, конечно, что не способна была остановить свой выбор на ком-то одном), она довольствовалась
У нее было достаточно человечности, чтобы согласиться на роль опекуна, но слишком мало упорства, чтобы долго ее играть. Отговорки должны были возникнуть одна за другой, умножиться в прогрессии и, наконец, сложиться в весомую причину для того, чтобы Лэйни сбежала в свой безопасный маленький мирок.
Пенн вдруг сообразил, к чему вели подобные мысли. Получалось, что кому-то нужно оказаться под рукой, когда Лэйни «сделает ноги», чтобы принять то, что останется от детей.
Пройдя с чашкой кофе к окну, Пенн задумчиво уставился на движущийся транспорт. Он не только не собирался заводить детей, но даже не думал о том, чтобы жениться. Возникшая ситуация была настолько чуждой для него, что в первый момент рассудок с испугом отшатнулся от возможности стать отцом племяннику и племяннице, которых он и видел-то от случая к случаю. Это были дети его сестры, и Пенн любил их, но прежде они не так уж нуждались в нем. Теперь все изменилось.
За окном шел мелкий дождь. Стекло, к которому Пенн прижался лбом, было холодным.
Он был гораздо нужнее в Коннектикуте, чем в Лондоне, но прежде, чем ехать, надо кое-что решить. Детям не нужен вечно пьяный отец.
Снова вернулось воспоминание о женщине и ребенке, едва не сбитых им спьяну, и Пенн подумал с твердой решимостью: с выпивкой покончено.
— Мне понадобится пара недель, чтобы все закончить.
Вокруг кипела обычная деловая суета, сопровождаемая гулом переговаривающихся голосов, но Пенн не замечал шума, расхаживая туда-обратно вдоль своего стола и прижимая к уху телефонную трубку.
— Это не проблема, но нам нужно знать точную дату твоего возвращения. Вторник устроит? — глотая слова, ответил нью-йоркский исполнительный продюсер.
— Устроит, Майк. Тогда и поговорим.
Пенн положил трубку с ощущением, что решение принято окончательно. Ему было жаль покидать Лондон. Это были отличные пять лет. Но мысль о том, что дома ждет не менее захватывающая работа, почти примиряла его с разлукой. Программа «Образы» считалась одной из самых престижных в Эн-би-си, и было более чем лестно получить там пост ответственного продюсера. По правде сказать, начиная две недели назад посылать запросы, Пенн даже не мечтал о таком, и сейчас пробормотал себе под нос:
— Удача плюс подходящий момент — идеальное сочетание.
Вспомнив, что время поджимает, он поспешил к выходу, быстро натягивая куртку. Сарита терпеть не могла, когда он опаздывал, потому что сама была фанатически пунктуальной. Увы, Пенн опаздывал всегда, и это единственное портило сложившиеся между ними отношения. По правде сказать, отношения эти были не настолько серьезны, чтобы их можно было основательно испортить. Сарита
— Вечером не заглянешь к «Энди»? — спросил Джексон Фрай, поднимая голову от компьютера. — В последнее время тебя там что-то не видно.
— Извини, приятель, ничего не выйдет, — бросил Пенн, бегом выскакивая на лестницу.
Полквартала до «Зоны номер два» он пробежал трусцой. Это было недавно открывшееся и уже пользующееся успехом заведение. Сарита таких не пропускала: как владелица картинной галереи, она не должна была отставать от жизни и потому всегда таскала Пенна по модным тусовкам богемы.
Выискивая взглядом Сариту среди наполнявшей бар толпы, Пенн от души радовался, что опоздал не так сильно, как иногда случалось. Разговор предстоял нелегкий, и было бы некстати рассердить Сариту еще до его начала.
Его взгляд встретился со взглядом привлекательной брюнетки, сидевшей у стойки. Она поощрительно улыбнулась.
— Пенн, дорогой!
Голос раздался из глубины бара — оттуда, где были расставлены вдоль стены крохотные столики. Сарита сидела за одним из них, закинув длинные ноги одну на другую. Алое шелковое платье было до того коротким, что больше напоминало рубашку. Приблизившись, Пенн наклонился поцеловать ее, вдохнув пряный запах духов и с удовольствием коснувшись длинных иссиня-черных волос. Экзотическая красота Сариты всегда напоминала ему дремлющую пантеру.
— Сегодня ты опоздал на тридцать пять минут.
— Знаю, но мне пришлось ответить на телефонный звонок, — Пенн сделал виноватое лицо и устроился рядом, перекинув куртку через спинку стула. — Звонили из Нью-Йорка.
— Ты неисправим, — вздохнула Сарита.
— Хотите что-нибудь выпить? — спросил подошедший официант.
— Мне только содовой и побольше льда, — ответил Пенн и махнул рукой на пустой стакан Сариты. — Хочешь повторить?
— Пожалуй, нет.
Официант отошел. Сарита огляделась, кивнула каким-то знакомым и с улыбкой повернулась к Пенну.
— Когда твою машину приведут в божеский вид?
— Лучше не спрашивай. Это работа не для слабонервных.
— Тогда давай поговорим о чем-нибудь более приятном. Сегодня я познакомилась с будущей знаменитостью.
— Да ну? И кто же сей неограненный алмаз?
Пока Сарита описывала свою очередную находку, он делал вид, что с интересом слушает, но ухитрился почти все пропустить мимо ушей. В два глотка опустошив стакан содовой, он заказал еще, готовясь к началу разговора. Не было никакого смысла откладывать неизбежное.
— Ты не слушаешь, Пенн, — наконец заметила Сарита.
— У меня важная новость.
Он взял обе ее руки и легонько сжал, подыскивая слова.
— Мне что-то не нравится твой тон, Пенн. Похоже, новость не из лучших.
— Не из лучших для нас с тобой, так будет вернее. Я возвращаюсь в Америку. Мне предложили хорошую работу.
— Что ж, понятно, — нахмурилась Сарита.
— Я тебе рассказывал о смерти сестры. Думаю, мне лучше обосноваться поближе к детям.
— Ах, вот как, — откликнулась она с вежливым безразличием.