Невеста оборотня, любовница вампира
Шрифт:
— Никогда! И не проси! Лора сама не поняла, как это получилось. Рука оказалась быстрее мозга, когти выскочили на месте ногтей — острые и длинные, загнутые, как у птицы, и на щеке Коли расцвели четыре кровавые полоски. От виска до шеи. Отшатнувшись от Лоры, он приложил ладонь к лицу, будто это могло остановить кровь, и засмеялся в голос:
— Наконец-то я вижу ягрень! А то был какой-то ягнёнок!
Лора поднесла руку к глазам, глядя, как медленно втягиваются когти под кожу, и пробормотала покаянно:
— Прости…
Коля отнял ладонь от щеки:
— Смотри.
Глубокие кровоточащие царапины затягивались очень быстро, становясь розовыми шрамиками, и через минуту от них не осталось и следа. Словно ничего не произошло. Коля раздул ноздри:
— Запомни, ребёнок. Никогда и ни в чём не извиняйся передо мной. Никогда и ни в чём не уступай мне, если ты сама этого не хочешь. А уж существам и подавно! Ты ягрень — живи как ягрень.
Он протянул ей руку:
— Пошли сушиться и завтракать.
Лора вложила ладонь в его руку, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Только что случилось что-то очень важное для неё, но она всё никак не могла понять, что именно. Ей преподали урок. Важный и своевременный урок. И только сидя на кухне у печки, грея руки на чашке с чаем и ощущая в желудке приятную тяжесть вкусной каши, Лора подняла глаза на Колю и снова увидела в нём маленького мальчика из скучного сада за чугунной оградой. Мальчика, который тянулся к ней не рукой, а сердцем, который хотел не уберечь её от внешнего мира, а научить бросать этому миру вызов. Точно так, как это сделал он сам.
Потом на кухне появился заспанный и свежий, как румяный пирожок, Митюня.
Накормленный кашей, он притащил засаленный учебник и толстую общую тетрадь, присел к столу и начал делать уроки, то и дело ворча на ненавистную матешу. Подтянулся и дед. Вышел из комнаты, одетый в какие-то необыкновенные военные галифе, слегка полинявшие спереди, и фуфайку грубой ручной вязки из некрашеной шерсти. Перед зеркалом он взял небольшую расчёску и тщательно пригладил белую бороду, потом оглядел притихшее собрание, довольно усмехнулся в усы:
— О, я вижу, ты, Николаша, уже начал обучение Ларисы?
— Угу, с переменным успехом, — буркнул Коля, отхлебнув чая из кружки.
— Ну хорошо, продолжайте в том же духе, ребятки. Проверишь у Митюни английский, Лора? Пока ты здесь, подтянуть бы пацана…
— Норм у меня инглиш! — возмутился мальчик, но по жесту деда снова уткнулся в тетрадь. Лора кивнула:
— Проверю, мне не тяжело.
— Вот и лады. А я пока в город съезжу, дай-ка ключи от машины. На почту надо, и продуктов прикупить.
Без слов Коля бросил ему ключик на брелоке. Дед ловко поймал и подмигнул ему: — Особо не увлекайся, береги ученицу. Чтоб не получилось, как в прошлый раз.
— Да ладно, — обиделся Коля. — Там всё было ясно с первой встречи.
— У тебя и другие хм… подопечные были? — спросила
— Подопечные! Слово-то какое!
Коля явно хотел превратить всё в шутку, но удержался, видимо, из-за убойного взгляда Лоры. И ответил серьёзно: — Расскажу, если пробежишь три километра и не сдуешься! Годится такое условие?
— Три километра? — ужаснулась она. — Да я никогда не бегала, даже в школе на физкультуре с трудом! Ты моей смерти хочешь?
— Выбирай, — он пожал плечами, натягивая сухую майку на плечи. Фигура у него была, кстати, зачётная: не перекаченная, без рвущих кожу бицепсов и торчащих над спиной «крыльев», больше худощавая, чем плотная. Однако никто бы не засомневался, что Коля даст фору любому спортсмену. Лора смотрела на него исподтишка, любуясь телом атлета, и очнулась, только когда Лерка сунула ей в руки свёрнутый рулончиком спортивный костюм:
— Держи. Это наше переходящее красное знамя!
И прыснула от смеха. Лора не поняла:
— Что это значит?
— Надевай, пошли уже!
Коля хмурился. Вот что опять не так? Неужели из-за сцены в озере? Тоже мне, великий сенсей нашёлся! Учитель века! Три киломе-е-етра… Никому не уступа-а-ай… Пыжится, пыжится, учит, учит, а сам… Ну, купается в озере холодным дождливым утром, вот ещё достижение! Есть и среди людей моржи. А то, что он ей привиделся в детстве — так это, может, и не он был.
Пробежит она три километра. Пусть только попробует не рассказать! Поначалу бежать было легко. К тому же, Лора уже умела включать оборотня, хоть и под адреналином. Не сразу, но у неё получилось и в этот раз. Она трусила почти без усилий рядом с сосредоточенным на каких-то своих мыслях Колей, вдыхая запахи весеннего леса. Мокрая трава, мягко пружинящая земля под слоем прошлогодних, ещё не перегнивших листьев, отрезвляющая свежесть дождевых капель с веток — всё это было так прекрасно, что иногда Лора даже поверить не могла. С ней ли это происходит? Никогда особо не любившее природу дитя города наслаждается пробежкой по лесу в старом спортивном костюме, доставшемся в наследство от каких-то там предыдущих подопечных непробиваемого ягреня с небритыми щеками…
На двадцатой минуте Лора начала сбиваться с ритма. На двадцать пятой почувствовала, как колет в боку. На тридцатой взмолилась, хватая ртом воздух, как выброшенный на песок карась:
— Коля! Может, хватит?
Он покосился на неё и невозмутимо ответил:
— Ещё три минуты.
Чёрт, он дышит точно так же, как и в начале пробежки! Как ему это удаётся?
Наверняка бегает каждое утро перед купанием в озере. Но она, Лора, никогда в жизни не занималась спортом! Неудивительно, что и в боку болит, и дыхалка скоро лопнет, и ноги наливаются чугунной тяжестью… Ещё и мозоль, кажется, натёрла на пятке. Какие три минуты? Упасть бы и умереть…