Невидимый муж
Шрифт:
– Клык – ты слышал? Тебя ручной зверушкой обозвали! – со сдержанным весельем отозвалась пустота.
И я снова не могу сделать шаг, как собиралась.
Потому что странный он, чужак. Не держит, не ловит… не наслаждается моим страхом. Наоборот, как будто пытается успокоить.
И… я с удивлением понимаю, что страх и правда куда-то ушёл. Не насовсем – совсем не бояться я уже разучилась, кажется. Особенно за минувший год. Но… затаился, по крайней мере.
Может, это от бессилия что-то изменить в своей жизни. Инстинкт самосохранения
Кошка всегда остаётся кошкой, судя по всему. И любит, когда её хвалят.
Я рискнула – и поднесла руку к огромной морде. Хотел бы – уже давно сожрал.
Кот довольно сощурил серебряные глаза и оглушительно замурлыкал, когда я робко провела от носа ко лбу.
– Ну вот, так-то лучше, - довольно проворчала пустота.
А потом кот поднял голову, посмотрел куда-то в сторону и издал короткое вибрирующее мяуканье.
– Хм… и правда, нам пора! – проговорил незнакомец. – Клык учуял добычу. Так что, пожалуй, мы сначала поохотимся. Деревенский скот трогать не станем, не бойтесь. Клык у меня «зверушка» воспитанная.
Почему-то снова слышу улыбку в том, как он вернул мне мои же слова о коте.
Стою и растерянно смотрю на то, как мимо проходит пушистый зверь, потёршись об меня боком и махнув на прощание длинным хвостом. Больше мохнатая туша не закрывает меня от ветра, и он снова вцепляется мне в капюшон, трепет волосы.
Я так подавлена и растеряна из-за охватившего меня вдруг острого чувства одиночества, что даже забываю сопротивляться.
Когда мои руки снова берут две горячие ладони. Решительно, властно. Словно заранее пресекая попытки спорить.
Сжимают, греют…
Потупившись, краснея с головы до ног, ощущаю на заледеневших пальцах жар чужого дыхания.
Незнакомец дышит на мои покрасневшие, почти отмороженные уже руки, и чувствительность постепенно возвращается ноющей болью.
И молчит.
Я отнимаю руки, прячу под плащ.
– Спасибо… и прощайте!
– До встречи! – бодро заявляет пустота. И цепочка следов начинает удаляться.
– Вернусь вечером. Ждите.
Вечером?!
Только тут я спохватилась.
Вечером же начнётся Праздник женихов! Ему нельзя! Никак нельзя на этот праздник… Он же не знает наших обычаев! Да его там вмиг окольцуют, и оглянуться не успеет, как окажется женатым на какой-нибудь дочке Первого охотника! У того как раз две в подходящем возрасте…
Хотела окликнуть! Но огромный кот уже ушёл, и его хозяин тоже растворился в метели без остатка.
На этот раз вокруг меня и правда пустота.
И почему-то стало холодней.
Глава 3
Глава 3
Я попыталась найти
Вернулась в пустой выстывший домик.
Печь протопить бы… да сил нет.
И я просто не стала раздеваться. Всё равно скоро уходить.
Вечер надвигался неумолимо. Вместе с ним нарастала нервозность. Постепенно переходя в панику.
Может, просто никуда не ходить? Но тогда по законам я признаюсь «негодной» сразу. Хоть умри, да приди на смотр – об этом все девки знают.
Так что я собрала мужество в кулак и направилась в комнату бабушки, в которую теперь заходила редко. Опустилась на колени перед старым, деревянным, окованным медными пластинами сундуком в углу. Когда-то он был расписан цветами, теперь они выцвели и грустно подмигивали мне облетевшими лепестками.
Любовно смахнула пыль рукавом.
Скрипнула крышкой.
Рылась не долго. Очень скоро они попались мне на глаза, призывно посверкивая тусклым блеском.
Брачные браслеты.
Я вытащила их наружу, привычно взвесила на ладони. Тяжёлые. При всей обманчивой внешней лёгкости.
Совсем простой серебристый металл, без единого украшения. Ни драгоценных камней, ни чеканки.
Женский – тонкий, мужской – широкий.
Вспомнилось, как накануне своего восемнадцатилетия ходила покупать. Бабушка тогда расхворалась поясницей, со мной не пошла. Дедуля занят был со скотиной. У нас тогда ещё была жива коза. Пришлось идти самой.
Денег мне могли дать совсем мало. Я заранее переживала, потому что знала, как много зависит от этих браслетов. Совсем скоро должен был состояться мой первый Праздник женихов. Волновалась ужасно.
Мастер – коренастый мужик с красным лицом и широкими натруженными ладонями – посмотрел на меня угрюмо. Понял сразу, что с меня навару не получишь. Но дело своё знал хорошо, и по привычке стал выкладывать на прилавок передо мной браслеты. Расхваливая каждый из них и подробно рассказывая обо всех достоинствах вещицы.
Узорчатые, с самоцветами, чернью, перегородчатой эмалью… попадались даже серебряные. Золотые мне показывать не стал, такие делались строго на заказ. Я была уверена, что у старшей дочки Первого охотника, моей одногодки, будет такой.
Стояла, зажав два медяка в кулаке, и кусала губы.
– Скажи уже начистоту, сколько у тебя? – буркнул мастер.
Насупил брови, когда услышал.
И отправил рыться в мусоре, который никто не выбирал много лет. Скопился у него такой, как у всякого уважающего себя мастера, что убирает с глаз долой неходовой товар.
Я долго растерянно вынимала из большой деревянной шкатулки то один, то другой браслет… какие-то погнутые, какие-то с царапинами, какие-то уродливо аляпистые… и не могла представить на своей руке ни одного из них.