Никогда
Шрифт:
И все же она не могла отделаться от ощущения, что в парке должны быть хоть какие-то звуки. Например, лай собаки. Или писк белки. Кролика или чего-то еще.
Она остановилась, чтобы отдышаться. Поддавшись вперед, она обхватила колени, и только ее собственное порывистое дыхание нарушало мертвую тишину. Она оглянулась через плечо на темнеющий участок дороги, темный, как лента чернил. Она посмотрела вперед еще раз. Изобель не была уверена, но ей показалось, что ее окрестности лежали прямо перед тем местом, где она стоит прямо сейчас. Если
Но что-то еще было не так, и теперь дело было не только в тишине.
С тех пор как она перестала бежать, воздух стал сжиматься, становясь плотнее. Она почувствовала, как будто сама ночь, неестественная в своем спокойствии, начала окутывать ее, загоняя в тупик.
По ее спине пробежали мурашки. Маленькие волоски на шее и на руках встали дыбом.
Мысль, что за ней кто-то может следить, испугала Изобель, так же как она могла испугать Скуби Ду. Однако, она повернулась и посмотрела на черные деревья и скелеты их рук, запутанных в тихой борьбе за пространство. Она не могла отбросить внезапное чувство, что среди них кто-то наблюдал за ней, ждал, что она снова продолжит идти.
Птицы исчезли. Что было странным, так как это то, что она не слышала, как они улетели.
Она прислушалась.
Ничего. Тишина росла, пока не стала глухо реветь в ее ушах.
Она продолжала идти по дороге медленными, тихими шагами и, как только она подумала, что ничего не может быть хуже, чем услышать что-то, глухой звук, как быстрый свист, вдруг послышался рядом с деревьями справа от нее. Она подпрыгнула, ледяной озноб страха окатил ее так, что она даже забыла как дышать.
Чем бы это ни было, это казалось большим. Как и большим человеком.
— Кто там?
Послышался всплеск.
Изобель обернулась. Этот звук послышался из-за деревьев прямо через дорогу от нее. Он опять был слышен сзади. Она слышала, как хрустят ветки и сухие листья деревьев. Она развернулась и, несмотря на весь этот внезапный шум, шорох и треск, она не уловила ни малейшего движения в том направлении.
Изобель почувствовала, как сжимается ее горло и грудь. Ее сердце стало биться в три раза быстрее. Она повернулась и побежала по дороге так быстро и сильно, как могла. Ее потные и холодные ладони сжались вокруг лямок ее рюкзака, и она почувствовала, как книги снова вжимаются ей в спину.
Что бы ни было в лесу, оно следовало за ней. Краем глаза она, кажется, увидела что-то темное. Слева от нее промелькнула еще одна тень. Высокие и длинные силуэты бросились через черные ворота деревьев по обе стороны от нее и двигались слишком быстро. Невероятно быстро.
Когда она ускорилась, все стало пятнистым.
Краем глаза она увидела еще один силуэт, и было такое впечатление, что они размножались. Тень отделилась от остальных и поспешила к группе деревьев, находящихся прямо рядом с ней. Она двигалась через деревья, через подлесок, пробежалась по сухой земле, переливаясь. Она рискнула поднять голову, но не увидела ничего, кроме темноты, спутанных ветвей
— Уходи! — закричала она.
Она не могла убежать от них, кем или чем они не были. Она не могла обогнать их и вдруг почувствовала внезапную боль в боку. Игнорируя боль, она побежала дальше. Бежать. Бежать. Бежать!
— Беги! — услышала она чье-то шипение. Человек.
Голос исходил от находящихся рядом с ней деревьев.
Изобель попыталась позвать на помощь, но смогла выдавить только слабый всхлип. Она не могла остановиться, чтобы закричать, однако, она не могла продолжать бежать вот так. Она не могла дышать. Ее легкие обжигало холодом, а ее бока пронзила резкая боль.
Почему она не пошла по парку, как раньше? Почему она просто не...
Ворота!
Прямо впереди. Там! Она их видела.
Она почувствовала головокружение, но она не хотела останавливаться. Так или иначе, Изобель знала, что если она доберется до ворот, то будет дома. Она будет в порядке.
Добежав до ворот, Изобель положила руки на деревянные ворота и, перепрыгнув через них, почувствовала пронизывающую боль. Толстый сучок порезал ее ладонь. Ее ноги коснулись пыли и гравия. Она потеряла равновесие от веса книг и упала на колени. Она вскочила и, спотыкаясь, снова побежала, несмотря на то, что тело умоляло ее остановиться.
Цепи, которые удерживали качающиеся ворота, загремели за ее спиной. Шепот и шипение. Кто-то засмеялся, но этот смех вскоре превратился в пронзительный крик. Она услышала звук разбивающихся осколков, как будто кто-то уронил тарелки.
Она не осмеливалась обернуться.
Слева и справа стали видны знакомые дома, которые были слабо освещены уличными фонарями. Она пронеслась мимо них, и даже когда в поле зрения показался ее дом, она не замедлила бег. Она продолжала бежать, несмотря на ноющие мышцы и мучительные боли в легких.
— И-з-з-з-о-б-е-е-л-ь.
Звук ее имени донесся до Изобель, потом был подхвачен ветром и рассеялся в шорохе кружащих листьев вокруг ее ног. Она расслышала его. Ее имя. Кто-то прошептал ее имя.
Это остановило ее и заставило запнуться перед их двором. Она развернулась, осматривая глазами окрестности. Она задыхалась, втягивая воздух огромными глотками.
Она сняла свой рюкзак и бросила его на землю. Он ударился с глухим стуком вместе с книгами, упавшими на холодную жесткую землю.
Кто бы это ни был, он назвал ее имя. Это означало, что он знал ее.
Как будто сработал переключатель на панели, и страх сменился яростью.
— Кто здесь? — закричала она, тяжело дыша. — Кто это? Почему ты просто не выйдешь?
Она вытерла мокрый нос рукавом, не заботясь испачкать куртку.
— Брэд? — выкрикнула она в сторону дуба, растущего во дворе миссис Финли. — Марк? Я знаю, что вы здесь!
Она повернулась и посмотрела на кустарники мистера Анчера, растущие по всей длине белого забора.