Обвинение
Шрифт:
Между тем мы установили связь с Землей и теперь были заняты по горло — на нас сыпались запросы и ограничения, ограничения и запросы. Нам то подчеркивали, что мы только разведывательная экспедиция, не имеющая, как известно, права вступать с аборигенами в переговоры. То от нас требовали, чтобы мы получили от темирян принципиальное согласие на переселение.
Мы занимались то определением всхожести земных злаков в местных условиях, то анализом состава крови темирян, то отловом представителей окружающей фауны, от крошечных землероек до громадных, но, к счастью, травоядных анаконд. Нам было не до Грога, хотя он приносил сведения любопытные и порой — почти неправдоподобные. Так
Непостижимо.
Из следующей информации, принесенной Грогом, следовало) что наш «Молинель» сел на поле, расчищенное семейством Икси для посевов. Разумеется, Феврие тут же отправился к отцу нашего общего любимца (его двадцатисложное имя мы упростили до «Ксеркса») и пообещал перевести корабль на другое место, а кстати предложил расчистить еще несколько площадок для посевов — для нашего плазменного десинтора это было бы делом пяти минут.
Но Ксеркс, как ни странно, от помощи отказался.
— Все равно мы не сможем пользоваться этими полями, — объяснил он, — они расположены далеко от пещеры, и мы там замерзнем.
Напрасно Феврие доказывал ему, что температура в соседних долинах не меняется — они явно не понимали друг друга. Мало того, все семейство начало прощаться с нами так, словно мы улетали на другую планету. Грог уверял, что он по-прежнему будет приходить сюда каждый день — темиряне только кивали и улыбались, печально и благодарно, и мы видели, что они не верят нам.
Не теряя времени на бесцельные разговоры, Феврие тут же поднял корабль и перегнал его на новую стоянку километрах в двух от пещеры Икси. Чтобы облегчить передвижение людей и машин от «Молинеля» к нашим аборигенам, мы вынесли большой корабельный десинтор и пробили в зарослях прямую просеку, а вернее было бы сказать — ущелье, по которому в наших легких скафандрах мы пешком могли бы за двадцать минут добраться до пещеры Икси. На следующее утро я, как самый свободный, решил предпринять такой вояж и явился к нашим друзьям.
Надо было видеть, как меня встретили! Сначала — взрыв ужаса, потом — бесконечные причитания, словно я по меньшей мере горел на медленном огне или был распят в лучшей манере древних римлян. Но понемногу эта скорбь стала сменяться изумлением. Меня такая реакция тоже привела в недоумение, и я спросил Ксеркса, что все это означает.
— Мы удивляемся, что ты все еще жив, — ответил он со свойственной темирянам искренностью.
Я только пожал плечами.
На другой день туда отправился Грог. Я, естественно, рассказал ему о том курьезном приеме, который был оказан мне накануне, и высказал предположение, что темиряне верят в наличие некоего шестого чувства, аналогичного знаменитому «пси-излучению», над природой которого у нас на Земле бились уже целое столетье, и притом безрезультатно. Грог сразу же возразил, что это поверхностная аналогия, потому что внечувственная передача информации, практикуемая на базе (он упорно не говорил — на Земле) несколькими произвольно подобранными парами экспериментаторов, не
А вернулся он с довольно изящной и вполне продуманной гипотезой. Для него самого она, разумеется, уже была аксиомой. Реальное существование пси-излучения он по-прежнему отрицал. Но сами темиряне в это излучение верили, и теперь Грог пытался нам доказать, что эта вера есть не что иное, как религия. Правда, религия эта не имела конкретного бога — эдакого старичка-громовержца; темиряне верила в некую магическую силу, сконцентрированную в их собственном мозгу. Таким образом, богом для каждого из них являлся собственный разум — богом невидимым и неслышанным, но разве не было незримого бога у древних иудеев?
Именно эта религия, считал Грог, и явилась тем психологическим стимулом, который помог темирянам выжить. Кроме того, он заметил, что у них не существует ни законов, ни морали, во всяком случае — фиксированных. Грог даже спросил Ксеркса, почему же никто не пытается захватить если не власть, то хотя бы побольше еды, применив право сильного?
Ксеркс долго пытался понять, что значит «власть»; так и не понял. В отношении же распределения довольно скудных запасов еды он ответил с присущей им всем простотой, граничащей с наивностью:
— Никто не совершит бесчестного или несправедливого дела — ведь тогда все кругом станут думать о нем плохо, и он замерзнет.
— Только оттого, что кто-то его невзлюбит?
Ирония Грога в этом вопросе была Ксерксу явно непонятна.
— Разумеется, — ответил он сдержанно. — Невозможно жить, когда все кругом перестали тебя любить. Это все равно что… дышать там, где нет воздуха.
— Хм, — сказал Грог. — Тогда остается самому себя согревать, как вы любите выражаться.
— Согреть самого себя нельзя, — покачал головой Ксеркс, — это так же нелепо, как любить самого себя. Согревают только другого.
Божество темирян оказывалось воплощением взаимопомощи. Оно удваивало их силы, оно помогало справляться с болезнями, переносить голод и морозы. Если бы на этом его функции кончались, то с ним можно было бы примириться.
Но божество было двуликим, оно постоянно держало темирян в страхе перед загадочным «замерзанием» и ограничивало жизненное пространство каждого семейства крошечным пятачком своего поля и своей пещеры; оно исключало всякие контакты между отдаленными группами темирян, препятствуя таким образом развитию общественной жизни, и наконец оно лишь поддерживало аборигенов на каком-то уровне цивилизации, но не позволяло сделать ни одного шага вперед. А цивилизация, застывшая на одном месте — цивилизация обреченная.
Поэтому, заключал Грог, мы должны разъяснить темирянам весь вред их суеверий и практически доказать им, что никакого пси-поля не существует. Начать хотя бы с экранирования.
— Так прямо и начать, не дожидаясь прилета комплексной экспедиции? — переспросил Скотт.
— А почему бы и нет? Достаточно предложить кому-нибудь из темирян надеть наш скафандр и включить электромагнитную защиту — никакое пси-поле, даже если бы оно существовало, не пробьется внутрь. Страха при этом темирянин не почувствует — он будет видеть через прозрачный щиток своих родичей, так что психологический фактор будет иметь место, а реальное физическое излучение — нет.