Очерки истории культуры Средневекового Ирана
Шрифт:
Дополним сказанное здесь еще одним, на этот раз уже посторонним свидетельством. Совершенно очевидно, что хамаданцем нашего автора признавал и Ибн Мухаддис-и Табризи (см. о нем выше, первый раздел), по всей вероятности бывший его младшим современником. Это видно из того, что Ибн Мухаддис-и Табризи прибавлял к имени нашего автора нисбу "Хамадани" — "хамаданец" или "хамаданский" (как передавал свое имя сам автор и прибавлял ли он к нему эту нисбу, мы не знаем).
Таким образом, едва ли могут быть какие-либо сомнения в том, что местом жительства Наджиба Хамадани был город Хамадан. Думается, этим самым решается и вопрос о месте написания названного выше его сочинения, поскольку у нас нет никаких оснований предполагать, что Наджиб Хамадани
Известно, что Хамдаллах Казвини, автор Нузхат ал-кулуб, принадлежал к старинной чиновничьей семье, происходившей из города Казвина. В конце своего труда по всеобщей истории — Тарих-и гузиде ("Избранная история") — Хамдаллах Казвини поместил подробное описание Казвина. Из этого видно, что во время составления названного исторического труда (730/1329-30 г.) Хамдаллах Казвини не порвал своих связей с Казвином и, надо полагать, жил в нем. В противном случае едва ли можно было бы удовлетворительным образом объяснить столь большое внимание со стороны Хамдаллаха Казвини к этому городу.
Мы не располагаем прямыми данными о том, где жил Хамдаллах Казвини, когда он писал Нузхат ал-кулуб. Однако у нас нет и сведений, указывающих на то, что Хамдаллах Казвини переменил тогда свое прежнее местожительство. Правда, помещенная в Нузхат ал-кулуб статья о Казвине особо не выделяется своими размерами [186, с. 56-59]. Но писать подробно о Казвине в Нузхат ал-кулуб у автора причин не было: город Казвин был уже подробно описан автором в первом его труде по всеобщей истории. Примечательно, что сам Хамдаллах Казвини отмечает в статье о Казвине данное обстоятельство. Из этого мы вправе заключить, что только наличие подобного рассказа о Казвине в раннем труде автора побудило его ограничить размеры статьи о Казвине в Нузхат ал-кулуб. Таким образом, можно констатировать, что во время работы над Нузхат ал-кулуб Хамдаллах Казвини сохранял свой особый интерес к Казвину, а следовательно, можно полагать, жил в нем.
Не менее показательным является и такой факт. Заключительный раздел в Нузхат ал-кулуб содержит небольшие рассказы о различных диковинных явлениях и предметах. Каждый такой рассказ обычно начинается с указания на источник (как правило, на письменный), откуда он заимствован. Все подобные рассказы, связанные по месту с Казвином и относящиеся ко времени жизни Хамдаллаха Казвини, не имеют ссылок на источник. Из этого можно заключить, что они основаны на личной информации автора или на его личных наблюдениях.
Еще более важной для нас здесь является одна деталь: по крайней мере в двух этих рассказах сообщается о событиях, происшедших в Казвине и в его округе в то время, когда автор работал над Нузхат ал-кулуб. Речь идет о рассказах, из которых первый по порядку начинается с фразы "В нынешнем году (имсал) в округе Казвина одна женщина родила дочь..." [186, с. 281-282], а второй — с фразы "В нынешнем году (имсал) ночью на базаре в Казвине умер чужестранец..." [ 186, с. 282].
Хамдаллах Казвини сообщает о диковинных явлениях, происходивших в самых различных местностях Ирана и за его пределами. Во всех случаях в этих рассказах описываются явления, происходившие более или менее задолго до составления Нузхат ал-кулуб. Примечательно, что только в упомянутых выше двух рассказах, связанных с Казвином, сообщается о явлениях, для Хамдаллаха Казвини текущих, иначе говоря — имевших место во время (точнее, в год) его работы над Нузхат ал-кулуб. Такая хронологическая особенность этих двух рассказов может быть объяснена тем, что Хамдаллах Казвини слышал их на месте, т. е. в Казвине.
В свете всего сказанного об отношении Хамдаллаха Казвини к Казвину такое объяснение представляется самым вероятным, если и не единственно возможным. Конечно, все приведенные здесь данные имеют лишь косвенное отношение к интересующему нас вопросу, однако в своей совокупности они позволяют с большей долей уверенности говорить о Казвине как
О месте написания "Географии" Хафиз-и Абру нам достаточно определенно говорят основные факты биографии ее автора. По свидетельству источников, Хафиз-и Абру родился в Герате. Он был историографом при дворе тимурида Шахруха (807-850/1405-1447), имевшего своей резиденцией Герат. В этом городе Хафиз-и Абру составлял свои труды, в том числе, надо полагать, и свою "Географию" (см. выше).
Аджа'иб ал-булдан, сочинение Бирджанди, посвящено гератскому везиру Хабибаллаху Саваджи (см. о нем выше). Заключение (хатиме) к сочинению содержит расчеты для определения направления киблы; расчеты эти сделаны для города Герата [192, с. 417]. Факты эти ясно указывают на связь сочинения Бирджанди с Гератом, иначе говоря — на место его написания.
Султан-Мухаммад Балхи в Маджма' ал-гара'иб называет Балх местом своего рождения и жительства (рук. ИВ АН СССР, шифр С 609, л. 84а). Балху в сочинении уделено большое внимание. Статья о Балхе, помещенная в сочинении, отличается обстоятельностью и наличием в ней оригинальных сведений (лл. 23а-246).
Глава, в которой приводятся данные о расстояниях между различными городами, начинается с изложения таковых, относящихся к Балху. Мотивируется это тем обстоятельством, что Балх является родиной и местом жительства автора сочинения (см. начало главы — л. 84а). Все эти данные совершенно определенно указывают на Балх как на место написания Маджма' ал-гара'иб.
В том же Балхе было написано и другое рассматриваемое нами космографическое и географическое произведение — Аджа'иб ат-табакат (автор Мухаммад-Тахир ибн Абу-л-Касим). Об этом прежде всего может свидетельствовать тот факт, что описание стран мира начинается с Хорасана, а описание этой области — с Балха [94, № 72]. Пассаж, посвященный этому городу, содержит ряд интересных и оригинальных сведений. Наконец, описание Балха по своим размерам намного превосходит аналогичные описания других городов, помещенные в Аджа'иб ат-табакат (см. статью о Балхе — рук. ИВ АН СССР, шифр С 453, лл. 66а-706). Ко всему здесь сказанному можно добавить и то, что настоящее сочинение посвящено аштарханиду Надир Мухаммаду в бытность его правителем Балха.
Все, что говорилось выше о Шуджа-йи Хайдари (автор Мухаммад Хайдар) в связи с вопросом о датировке этого сочинения, совершенно ясно указывает на Индию, точнее — на территорию империи Великих Моголов как на место его написания. Автор связывает составление сочинения с инициативой, проявленной одним могольским царевичем. Это дает некоторое основание предполагать, что Шуджа-йи Хайдари было написано в резиденции Великих Моголов, т. е. в Дели (Шахджаханабад).
Махарат-хан Исфахани, автор Бахджат ал-алам, говорит о Дели как о своем постоянном местопребывании. Мимоходом, однако, он упоминает и о своем двухлетнем пребывании в Лахоре [192, с. 992; 201, II, № 212]. По-видимому, в одном из этих городов и было написано его географическое сочинение.
Места написания другой группы сочинений могут быть указаны лишь с весьма относительной точностью, иначе говоря — могут быть указаны только территория или территории, где эти сочинения, по всей вероятности, были написаны.
В трех случаях, по существу, главным, а иногда и единственным основанием для локализации написания сочинений нам служат имена тех лиц, которым сочинения посвящены. Прежде всего это следует сказать о Худуд ал-алам (X в.). Это анонимное сочинение посвящено фаригуниду Абу-л-Харису Мухаммаду ибн Ахмаду, владетелю области Гузган, или Гузганан (по-арабски Джузджан, или Джузджанан), в северо-западной части современного Афганистана. Рассказу о Гузгане в Худуд ал-алам отведено большое место, несоразмерное с тем значением, которое имела эта область среди других областей и стран, описанных в сочинении [145, с. 5, лл. 206-216]. Оба эти обстоятельства и дают нам основание признавать Гузган местом написания Худуд ал-алам.