Офицерские звезды
Шрифт:
Взглянув вниз, лейтенант солдата не увидел. Испуганным взглядом ища Корнева, он озабоченно крикнул:
– Корнев, ты где?
– Тут,- через минуту подал голос Корнев, показавшись из-за огромного валуна, развалившегося прямо на пути камнепада.
Ну, слава Богу! – облегченно вздохнул Владимир и взглянул вверх: вершина хребта ничуть не увеличилась, она была далеко, по-прежнему покрытая маревом, казалась совсем недоступной.
Свернув в сторону и пройдя вдоль отвесной скалы, защищенной от камнепада скальными выступами,
Через полтора часа подъема еще четверть перевала оставалась наверху. Владимир с упорством лез на четвереньках вверх, дыша мелко и часто, заглатывая воздух полной грудью.
Наконец, шатаясь и задыхаясь, лейтенант вышел на вершину перевала и обессилено повалился на землю. Его сердце колотилось у самого горла, а от холодного разряженного воздуха начали болеть легкие и бить озноб. Немного отдышавшись, он поднял голову. Рядом с ним проплывали облака. Далеко впереди виднелись контуры следующего хребта, а под ним распласталась, словно зеленый ковер, красивая холмистая равнина.
Владимир поднял к глазам бинокль. Оптика приблизила густые кусты и деревья на склонах гор, юрты, отары овец. Напрягая зрение, он попытался рассмотреть людей, изредка, едва заметными точками попадавшихся ему в объектив, но не смог – слишком далеко.
Потерев уставшие глаза, лейтенант посмотрел на упавшего рядом с ним Корнева.
– Ты как, живой? – тут же поинтересовался лейтенант, с тревогой вглядываясь в неестественно бледное лицо солдата: вид у него был жалкий, измученный, дышал он, как загнанная лошадь. По его изможденному лицу, смешиваясь, текли слезы, сопли и слюни.
– Почти…- тяжело дыша, в ответ вымучил слово Корнев.
– Это хорошо, что живой,… вот передохнем минут пять и вперед!.. Твоего «боевого товарища» искать будем… - сквозь зубы, со злостью в голосе процедил лейтенант после минутного молчания.
Минут через десять, глядя во все еще вымученное лицо Корнева, Владимир, опасаясь, что в таком быстром темпе, какой он задал, тот вряд ли сможет продолжить вместе с ним поиск Асхакова, забрал у него автомат, и забросив его себе в положение «за спину», начал спуск.
Лавируя меж острых высоких камней и притормаживая ногами, они через сорок минут спустились к зажатой между скал реке. Она круто изгибалась, ударяя водой по гранитным валунам, кипела и была белой от пены.
Отчаявшись, что приходится терять время в поисках переправы, Владимир направился вдоль реки, при этом, догадываясь о том, что где-то она должна быть: ведь Асхаков как-то же перебрался на другой берег?.. И действительно, спустя двадцать минут, они нашли широко разлившуюся неглубокую часть реки. Опустившись по пояс в ледяную воду, они, рискуя быть унесенным быстрым потоком, перебрались на другой берег, от куда до ближайшей юрты было километра два-два с половиной. Еще будучи на вершине горы, Владимир наметил путь движения,
Лейтенант вылил из сапог воду, с трудом натянул их на ноги и, дождавшись, когда Корнев тоже наденет сапоги, скомандовал ему:
– За мной, вперед!
Бежали они минут двадцать, до юрты оставалось метров триста.
Лейтенант недовольно оглядывался: за ним, шагах в тридцати с трудом трусил, шатаясь в разные стороны Корнев. Его зеленная фуражка, держась тренчиком за подбородок, болталась где-то на затылке, гимнастерка была расстегнута до ремня, а пот струйками стекал по его впалой груди.
– В чем дело, товарищ солдат? – остановившись и дождавшись Корнева, сердито спросил лейтенант, недовольным взглядом осматривая расхлябанный вид солдата.
– Приведи себя в порядок, пограничник…
– Вы не так быстро, пожалуйста… - с трудом отозвался Корнев, поправляя на себе форму.
Когда солдат привел себя в надлежащий вид, лейтенант вновь скомандовал:
– Не отставать от меня ни на метр! За мной, вперед!
Бежали они еще минут десять, спотыкаясь, но упорно пробираясь через высокую густую траву и оставляя за собой длинные темные полосы следов.
Автомат оттягивал лейтенанту плечо, сердце билось глухо и нервно, пот заливал глаза. Владимир на бегу вытирал пот ладонью, слизывал соленые капли с губ и мысленно клял Асхакова всеми теми матерными словами, какие он только знал.
Наконец они остановились возле старой обтрепанной юрты. Рядом с нею стояла низкая неухоженная лошаденка, помахивая головой и хлестая себя по бокам длинным хвостом, отгоняя замучивших ее слепней.
– Есть кто в доме? – громко подал голос лейтенант.
– Есть,- выходя из юрты, отозвался смуглый мужчина, с настороженным любопытством разглядывая офицера и солдата своими узкими выпуклыми глазами.
– Вы сегодня здесь нашего солдата не видели? – спросил его Владимир.
– Нэт.
– Вы точно не видели? – недоверчиво, еще раз переспросил мужчину Владимир, и тот, видимо, испытывая трудности в знании русского языка, вновь лаконично ответил:
– Нэт.
Не прощаясь, лейтенант, строго взглянув на Корнева, вновь скомандовал:
– За мной, вперед!
Следующая юрта была метрах в восьмистах от них - она приближалась быстро.
Новая, ярко раскрашенная национальным казахским узором, она своим видом говорила о достатке ее жильца. Невдалеке от нее расположилась огромная отара овец, а вокруг нее, злобно рыча, бегала крупная кавказская овчарка.
Увидев приближающихся к юрте незнакомых людей, она бросилась им на встречу.
«Загрызет, к чертовой матери!» - испуганно промелькнуло в голове лейтенанта. Недолго думая, он схватился за пистолет, и когда собака уже была в нескольких метрах от него, выстрелил в воздух.