Орли, сын Орлика
Шрифт:
– Конечно, войско повелителя правоверных начнет наступление сразу после удара шведов на Санкт-Петербург, а крымцев – на Астрахань. И ни в коем случае не раньше, чем произойдет реставрация претендента Станислава Лещинского.
Теперь все смотрели на месье Вильнева: каким будет его слово…
– Король Август II умер, – только и произнес французский посол.
И вновь принялся рассматривать холеные ногти.
Теперь уже на правой руке.
– Мир его душе, – вздохнул Григорий, когда молчание сделалось просто невыносимым.
– Наверное, лучшего момента для реставрации не дождаться, – выручил сына Пилип Орлик.
– Да, для вашей реставрации момент в самом деле наилучший, – месье Вильнев
– Речь идет прежде всего не о передаче гетманской булавы мне, а о реставрации претендента Станислава Лещинского – тестя его королевского величества Луи XV. Ведь если само Небо убрало последнего короля с престола Польши, то…
32
2 февраля 1732 года на заседании тайного кабинета «Секрет короля» в Лувре Григорий Орлик предложил «Мемориал» с идеей создания независимого Украинского государства, поддержанный маркизом де Шовленом и государственным секретарем Гаксвиллом (см. Хронологическую таблицу).
Уголок рта месье Вильнева едва заметно дернулся.
– Что ж, вынужден признать: Франция была бы заинтересована иметь дружественного ей Божьего помазанника на польском престоле, – неохотно промямлил он. – А вот относительно вашей Украйны…
Теперь настала очередь старого гетмана выдерживать напряженные взгляды. Пилип Орлик встал по возможности бодрее и сказал просто:
– Клянусь, что казацкое государство в дружественном союзе со всеми заинтересованными сторонами будет достойно выполнять взятые на себя обязательства относительно ограничения московских претензий, если…
– Если?! – великий визирь подался вперед.
– И вы еще осмеливаетесь выдвигать нам условия?
В этих словах чувствовалось, что месье Вильнев весьма неприятно поражен «наглостью» османского пленника.
– Если стороны, заинтересованные в установлении мира, спокойствия и согласия в Европе, не станут нарушать прав и свобод казацкой Украйны, – уточнил Пилип Орлик, вновь садясь на место.
Французский посол и великий визирь одновременно смерили гетмана пристальными взглядами, затем Ваган-паша неприязненно произнес:
– На этот раз ни один крымчак не пересечет украинских границ, поскольку их цель – Астрахань. Так что гетман может успокоиться: татары не будут бесчинствовать, что в прошлый раз повредило казацким планам [33] …
– А в дальнейшем, по завершении похода?
– Если сосчитать, сколько раз казаки нападали на Крым, думаю, выйдет отнюдь не меньше, чем количество нападений крымцев на Украйну.
– Мой товарищ детства Каплан-Гирей обещал мирно сосуществовать с казацким государством, – сказал Григорий. Впрочем, о некоторых других вещах гетманыч счел за лучшее умолчать, утаив от уважаемого собрания своеобразный «резервный» вариант взаимодействия с крымским ханом [34] .
33
Одной из причин провала освободительного похода 16-тысячной украинско-польско-татарской армии, которая под командованием Пилипа Орлика пыталась очистить Украину от россиян в 1711 году, стало своевольное поведение татар с украинским населением, в результате чего местное население быстро настроилось против всего соборного войска (см. Хронологическую
34
В августе 1732 года Григорий Орлик встречался с Каплан-Гиреем. Именно тогда последний пообещал склонить нового великого визиря Ваган-пашу к сотрудничеству с королем Франции, без чего переговоры 3 мая 1733 года были бы невозможны. А на прощание заверил гетманыча, что в случае необходимости даже без высшего приказа Порты крымцы нанесут удар по россиянам в Украине (см. Хронологическую таблицу).
– Итак, думаю, вы как-нибудь сами договоритесь между собой, – улыбнулся великий визирь.
– А Польша?.. – Пилип Орлик перевел подозрительный взгляд на французского посла.
– Что вы имеете в виду? – переспросил тот с самым невинным видом.
– Может ли французская корона гарантировать невмешательство в украинское дело Станислава Лещинского, когда тот получит корону?
– Думаю, что у короля Станислава хватит хлопот и без вас.
– Н-ну-у, это еще как посмотреть…
– То есть?
– То есть Московия едва ли смирится с его реставрацией. А организовывать поход на Варшаву удобнее всего именно через украинские земли.
– Ну так и что?
– А то, что ради собственного покоя Польша может прельститься предоставлением… я бы так сказал, слишком мощной военной помощи казакам. Настолько мощной, что она ляжет на наши шеи очередным непосильным ярмом, отнюдь не лучшим, чем ярмо московское.
Уже в который раз в кабинете повисло тяжелое молчание. Прошло не менее двух минут, прежде чем месье Вильнев спросил:
– Так что же вы хотите от Франции?
– Ничего невозможного – гарантии нейтралитета Польши относительно казацкой Украйны. Тогда Польша словно щитом станет защищать французские земли от экспансии московитов, а Украйна, в свою очередь, таким же точно щитом защитит земли польские.
– А вы даете гарантии, что казаки исполнят оборонительную миссию, на которую все мы надеемся?
И уже в который раз в разговор вмешался Григорий:
– Всего лишь несколько месяцев назад я посетил Украйну, побывал на Запорожской Сечи, провел переговоры с кошевым атаманом Иванцом. И поверьте уж мне – запорожцы с надеждой ждут момента, когда мой уважаемый отец наконец вернется из вынужденной эмиграции. Тогда во всей Гетманщине не найдется ни одной казацкой сабли, которая не поднялась бы за веру христианскую и славного мазепинского сподвижника Пилипа Орлика!
Месье Вильнев выслушал пылкую речь гетманыча со скептической ухмылкой и едва собрался что-то возразить, как Ваган-паша проскрежетал:
– Вот слушаю я, слушаю и все удивляюсь: от лица кого выступают сегодня наши уважаемые участники переговоров – отец и сын Орлики?
– У вас есть какие-то сомнения? – нахмурился старый гетман.
– Да, и небезосновательные.
– Объяснитесь, пожалуйста!
– Едва ли под ваши знамена соберется хотя бы сотня сабель на всем пространстве от Стокгольма до Парижа.
– Но ведь!..
– Вы ничего не можете гарантировать, сколь пылко того не желали бы! – махнул рукой великий визирь. – Прошу не расценивать эту мысль как оскорбление, однако вы слишком долго просидели под домашним арестом, чтобы иметь истинное представление о состоянии казачества в изгнании.
– Ничего, зато я имею такое представление!
Взгляды присутствующих вновь скрестились на Григории, который поспешил завершить мысль молниеносным пассажем:
– Не возражаю, возможно, полной сотни мы не соберем… Зато учтите, сколь отважные рыцари войдут в этот отряд! И сколь авторитетный предводитель будет возглавлять их в этом борении…