Перед тобой земля
Шрифт:
Над нынешним берегом - старый берег, метров на 10 выше, где, видимо, текла прежде Лена. Бревенчатая стена причалов, сейчас повисшая в воздухе. Вяч. Шишков рассказывал мне о стене, с которой сбрасывали рабочих. Видимо эта.
Старинные бревенчатые дома, чудесные своим древним стилем, покосившиеся, почерневшие. Купеческие, промысловые... Ветхие избушки. Старая церковь в тесной ограде, окруженная деревьями. Много собак. Широкая улица набережная.
30.06.1939
Прошли Воронцовский затон. Часа в 4 утра - Мама. Недолгая стоянка: высадили десятка полтора пассажиров. Здесь слюдяные разработки. Беседую с капитаном. "В 1930
С 5 утра становимся на погрузку дров, стоим 4 часа.
1.07.1939
Проходим деревню М. Северную - горы, слюдяные рудники, - затем Б. Северную. В отвалах рудников - пересыпчатый блеск слюды.
Снова рассказы водников о первых пароходах на Витиме и Лене. По Витиму ходил пароход тоже с колесом сзади. Когда появился впервые, люди его боялись. Многие пароходы по несколько раз переименовывались.
Сейчас на Лене не меньше 80 пароходов. Каждый год строятся и спускаются новые, в Киренске, в Жиголово и других местах.
Судоходство по Алдану началось недавно. По Витиму иногда прерывается, так много леса сплавляется по реке. В 1916 г. выше Бодайбо прорвалась плотина одного купца, дрова плыли несколько часов сплошным потоком от берега до берега.
2.07.1939, Бодайбо
...Трест, пропуска, бестолковщина, потому что ходим скопом.
...Мой визит к начальнику Золотоснаба, его распоряжение выдать 30 кг сахара, ящик мясных и ящик рыбных консервов бригаде писателей и экспедиции "Нигризолото".
7.07.1939
Узкоколейка. Паровозики - "божедомки"1.
7.15. В вагон набиваются рабочие пути без билетов. Поезд, описывая круг, раскачиваясь, поднимается в гору... Совхоз, поля распаханы тракторами.
8.15. Остановка - не хватило пара. Стоим, пассажиры гуляют.
8.25. Без свистка - поехали, паровозик очень старается.
9.00. Станция - стрелка, перецепка паровоза в другую сторону. Вкусные пирожки с рисом и яйцами по 1 р. и с вареньем. Молоко.
9.15. Едем с горы. Лес, лиловые цветы. Ясное небо. Внизу - мутная река Бодайбо. Живописные горы у самого берега. Линия электропередачи...
В 12.20. Артемовск...
18.07.1939
Моя палатка: спальный мешок - посередине. Под ним мокрый тулуп, прокладкой между тулупом и спальным мешком - портянки и одеяло. Справа жесткий плащ, уложенный в виде ванны. В нем тазик, чтоб стекала вода с того места палатки, к которому вчера прикоснулся, калькируя карту. Слева чемодан, подпертый банкой консервов, чтоб образовать своим ребром борт водотока в полу палатки. Лужа. Воду, капающую сверху, собирают мои брюки, в которых сегодня не надо ехать и которые сейчас подобны напитанной губке.
Дождь льет с 3 часов вчерашнего дня...
Спать не хочется. В палатке у девушек, в темноте, под шум тайги и дождя читаю стихи, долго читаю. Прочел "150 000 000", а потом - спор о поэзии. Выступаю в защиту "грубости" Маяковского и доказываю все мне известное о народности и массовости, о разработке поэтом русского языка, о Пушкине.
Река Кадаликан впадает в Кадали среди невысоких,
Время от времени, оставляя коней внизу, исследователи забираются на лесистые склоны по курчавым, белым, иногда чуть желтоватым мхам, по большим замшелым кочкам, перепрыгивают через сухие, мертвые ветви, продираются сквозь живые, зеленые... Они ищут пески. Река шумит, журчит, распускает по камням белые космы. А рядом - тихий ее рукав. Сидит под высокой лиственницей, в кожаной куртке, в плаще, в москитной сетке, похожий на доктора в чумном лагере, человек и пишет. Справа от него коническая вершина в ярко-зеленой пушистой лиственничной шапке. Слева - обрывистый, скалистый, метров в пятьдесят, совершенно обнаженный берег. По нему лазит геоморфолог Софья Мирчинк. Только что и Павел Николаевич лазил там, фотографировал. А сейчас он записывает. Если найдут пески - можно будет ставить разведку на золото...
Кроме геоморфологии на свете есть еще геология. И она там сложна. За время работы они установили три налегающих одна на другую "свиты": известняки, песчаники, а по водоразделам, на вершинах гольца - сланцы. Но они так перемяты, что разобраться в их структуре трудно.
И то, что издали кажется песками, вблизи оказывается измельченным в песок известняком...
ИЗ ДНЕВНИКА ЛУКНИЦКОГО
20.07.1939
Большой сараевидный бревенчатый дом, рядом - пекарня, баня, два-три домишка, склад.
Мухинск - перевалочная база для товаров, отправляемых в Светлый. Расположена чуть выше впадения Кадаликана в Кадали и устья правобережного притока Кадаликана.
В Мухинске живут 14 человек: зав. базой, 2 помощника, бухгалтера, сторож, грузчики и жены их. Да еще 6 или 8 детей. Живут только летом.
Здесь кончается автомобильный тракт. Отсюда товары отправляются в Светлый на подводах вдоль русла Кадали, ущельем, 21 километр, 44 брода (а было их - 17). После дождей вода поднялась, на телегах не проехать, и все едущие застряли здесь. Живут уже несколько дней - вповалку.
Есть тропа по гольцам - 18 км, пройти можно только пешком.
Скалы. Брошенная штольня - лезу в нее, темно, сыро. Ниже дом. Две комнаты. Консервные банки, обрывки брошюр, газет, бумаг, кожи, тряпок... Лекарства, кружки, колодка для сапог, в другой комнате резиновые сапоги, почти исправные, и совсем хорошая оленья шапка-ушанка. Грязь, мокро. Стол, скамья, нары, очаг из сланцевых плит. Пережидаем дождь.
...Снова на лошадях. Едем ущельем, пока оно не раскрывается у старого прииска Ненастного пологим лесистым склоном. Новый Ненастный - дальше, а здесь - один дом, старик с очками на лбу обколачивает косу. Он живет в тайге с 1892 года, а на этом месте - с 1928. Старуха, дочь, собака. Старик указывает дорогу на тракт и льет свои жалобы на судьбу: "Крайуправление сочло меня "помещиком", отобрало покосы. Дом считают не моим и не государственным, а ничьим. Коня украли. Живу плохо". Рассказывает, что в прошлом году с приискателями ходил на Бульбухту. "Но молодые, ненадежные, не поверили, что знаю, где золото, повернули назад, а осталось дойти день, самое большее - два". И глаза старика загораются: "Все равно я это так не оставлю, пойду туда сам, потому что знаю, там - золото".