Песнь ледяной сирены
Шрифт:
И Нильс, и Аларика немало удивились, когда Эскилль сказал, что в патруль не пойдет. От капитана ему влетит, конечно, если тот узнает, но это его не пугало.
– Я постараюсь вернуться до окончания патруля.
– Вернуться откуда? – недоуменно спросил Нильс.
– Потом расскажу, – пообещал он.
Пока и рассказывать не о чем – есть лишь цепочка странностей, связанная с исчезновением людей, одно мертвое тело в ледяной колыбели… и ни единого четкого ответа.
Аларика привстала на цыпочки и легонько поцеловала его в щеку. Смущенный, Эскилль все же успел заметить, как торопливо
– Не суйтесь пока в Сердцевину, ладно? Ограничьтесь кромкой Ледяного Венца.
– Ладно, – поморщилась Аларика.
Эскилль поспешно спрятал усмешку – как же не любила она малейших ограничений! Кивнув Нильсу на прощание, он покинул крепость. За друга Эскилль не переживал: огня Аларики хватит, чтобы защитить их обоих. Особенно, если пылкая лучница-серафим сдержит данное ему слово.
После недолгих раздумий Эскилль все-таки обратился к Вигго. Не хотелось ему проникать в чужие дома и обыскивать их за спинами городской стражи. Так, будто он – преступник, а не огненный страж.
Слушая его, Вигго хмурился, но как только узнал про находку в доме Бии, молниеносно согласился помочь. Эскилль вздохнул с облегчением. Начальник городской стражи – не отец, который отмахивается от любых его подозрений.
– Нам потребуется кувалда, – бодро сказал Вигго.
На руках Эскилля были короткие выписки из журналов стражи о людях, которые в ближайшие месяцы умерли в Атриви-Норд – от болезней или смертельных травм. И многие из этих имен соседствовали с именами пропавших. Закономерностью стало то, что эти люди состояли в близком родстве.
Вместе с Вигго и патрульными стражами Эскилль прошелся по домам тех семей, в которых значились и недавно умершие, и исчезнувшие бесследно. В восьми домах он нашел не только книги и заметки в дневниках о вендиго… но и вмороженные в зачарованный лед тела. Каждое из них прекрасно сохранилось – наверняка благодаря знакам, которых никто из присутствующих не знал.
Кувалды им и впрямь понадобились, хотя в некоторых домах покрытие для ледяных тайников было сделано не из каменных плит, а из досок. Эскилль мрачно смотрел на мертвых. Было что-то ужасно неправильное в том, что людей заковали в твердую материю, будто в застывший на холоде кокон инеевой паутины. Тело должно быть отдано Фениксову морю, чтобы душа обрела свободу… и надежду на возвращение в этот мир – года или десятилетия спустя.
Это не просто отречение от священного Обряда Пепла. Это предательство веры.
По возвращению в крепость Эскилль вместе с Вигго обо всем рассказал отцу. Прежде у него были лишь смутные догадки о том, что нечто странное происходит в Атриви-Норд. Теперь у него были доказательства.
– Давай просто пропустим ту часть, где ты говоришь мне, какого рожна я расследовал это, не привлекая тебя, подчеркиваешь мою безалаберность и неумение подчиняться правилам, а я отвечаю – что мне еще было делать, если с самого начала ты мне не поверил, и перейдем к той, где мы пытаемся понять, что теперь делать, – на одном дыхании сказал Эскилль, заканчивая свой рассказ.
Капитан Огненной стражи и начальник городской смотрели на Эскилля с ровно противоположными эмоциями: отец с привычным уже хмурым неудовольствием, Вигго – с одобрением.
–
– Верно.
Капитан вдумчиво кивнул и в молчании медленно пересек кабинет. Застыл у окна спиной к ним в излюбленной позе – с заведенными назад руками.
– Это какой-то культ? Что думаешь?
Эскилль точно знал, что обращаются не к нему. Однако он перехватил инициативу у замявшегося Вигго.
– Я думаю, они хотят их вернуть.
Две пары капитанских глаз уставились на него в упор – отец резко развернулся, разметав полы плаща с эмблемой феникса.
– Исчезнувшие хотят вернуть своих умерших близких, – уточнил Эскилль. – И для этого уходят в Ледяной Венец. Зачем – я не знаю. И с этим всем как-то связан вендиго. Как именно – я тоже пока не пойму. Одно я знаю наверняка – они идут в Ледяной Венец, полные решимости сражаться. Об этом говорит их оружие и облачение…
– И обереги, и знаки на их коже, – вклинился в разговор Вигго. – На коже Бии нашли целую сеть символов. По словам местных колдунов, они были призваны скрыть ее тепло от исчадий льда, сделав ее более… незаметной. Но знаки были сломаны, неактивны – наверняка из-за ледовой магии духов зимы.
Эскилль, нахмурившись, размышлял. Как он и думал прежде, Бия мало походила на убийцу-охотника. Она предпочитала тайком пробираться по Ледяному Венцу. Но что – или кого – она искала?
– Почти на каждом из тел, которые твои ребята нашли в инеевых коконах, жрецы Феникса, подготавливающие тело к Обряду Пепла, находили охранные знаки, – продолжал Вигго. Он умел видеть хорошее во всем, а потому добавил: – И пусть мы не знаем, что все это означает… найденные твоим сыном тела – это начало.
– А дальше-то что? – с раздражением отозвался капитан Анскеллан.
Вигго развел руками.
– А дальше я предлагаю кому-то из нас наведаться в Таккану к Ингебьерг.
Отец Эскилля поморщился.
– Эта, с позволения сказать, великая колдунья не смогла помочь моему сыну, чье Пламя…
Он осекся, взгляд Вигго торопливо метнулся вниз. Очаровательно. Значит, начальник городской стражи в курсе проблем Эскилля с огнем.
– Улаф, ты должен признать – Ингебьерг определенно известно больше, чем нам, местным колдунам и шаманам.
Чем Эскиллю всегда нравился Вигго, так это своим несокрушимым оптимизмом… и тем, что он был едва ли не единственным, кто осмеливался препираться с Улафом Анскелланом. И дело не в равной силе авторитетов (стоило признать, Огненную стражу все же почитали больше городской), а в равной силе их характеров.
– Я нужен здесь, – сухо сказал капитан, глядя на сына. – Как и Вигго.
Это очевидно, и все же Эскилль подозревал, что и после его жутких находок отец не верил в серьезность происходящего в Атриви-Норд. Да, в мире, где существует магия, не избежать попыток людей вернуть ушедших близких. Но прежде, насколько известно им обоим, ни один из призывов духов, жертвенных ритуалов и темных таинств не был связан с Ледяным Венцом. Эскилля такая новизна настораживала.