Петербургский рыцарь
Шрифт:
— Боже правый, эти увальни сейчас нас опрокинут! — Больше он не успел ничего сказать. Раздался глухой звук, более всего напоминающий выстрел. Канат, соединявший паром с берегом, не выдержав маневров тяжелой махины, лопнул. Лошади с громким ржанием встали на дыбы.
«Господи помилуй!» — закричали матросы, потерявшие власть над плотом. Охваченный паникой Жорж-Альбер вскочил на голову маркиза, вцепился когтями в его парик, сорвал его и вместе со своей нечаянной добычей бросился на шею к хозяину; про себя он проклинал все реки и паромы на свете, а еще больше эти дурацкие путешествия. Флорис и Адриан хотели выскочить из кареты, чтобы помочь людям успокоить лошадей, но не успели. Все произошло в считанные доли секунды. Огромный черный конь в первой упряжке ухитрился скинуть с головы попону, и, увидев бурлящую реку, буквально обезумел. Яростно укусив
Тротти невозмутимо произнес:
— Какая жалость, что я не умею плавать.
Флорис и Адриан прокричали ему что-то, но он не расслышал, хотя про себя решил, и справедливо, что это были слова утешения; внезапно потерявший равновесие паром перевернулся и увлек карету в черные волны Даугавы. На берегу раздался вопль ужаса. Генерал Бисмарк, затянутый в роскошный парадный мундир, весь увешанный орденами, от неожиданности уронил монокль. Представив себе, какие последствия повлечет за собой гибель посла Франции в мутных водах реки, он принялся выкрикивать приказ за приказом:
— Берите лодки, забудьте про мужиков, выловите мне тех, кто сидит в карете, иначе каждый получит по сто ударов кнутом!
Он бегал вперед-назад по берегу, и медали на его груди часто и жалобно звенели. Солдаты, подгоняемые угрозой кнута, спускали на воду лодки.
— Ах ты Господи, маленькие мои, — причитал достойный Грегуар, выдирая у себя клочья седых волос, — ах, господин граф, ах, господин шевалье!
Забыв о том, что он также не умеет плавать, он уже хотел броситься в воду, однако Федор и Ли Кан властно отшвырнули его назад.
— Остановись, Старая Осмотрительность, вода слишком холодна.
И два товарища — казак и китаец, — скинув сапоги и шубы, бросились в воду, опережая лодки. Коса Ли Кана заколыхалась на волнах. Федор, борясь с быстрым течением, кричал:
— Мы здесь, миленькие мои, здесь!
Но ни Флорис, ни Адриан не могли услышать его. Ледяная вода мгновенно затопила карету, пригвоздив к сиденьям всех, кто в ней находился, и не давая им двинуться с места. Флорис успел засунуть Жоржа-Альбера под камзол, и, отфыркиваясь, подумал:
«Вот теперь мы действительно похожи на идиотов: явиться в Россию промокшими до самой нитки!» Флорис все еще не осознал, какая опасность им грозила. Посольская карета, этот позолоченный саркофаг со стеклянными окнами, медленно шел ко дну и наконец опустился на мягкий речной песок. Вихревое течение прекратилось. Всегда хладнокровный Адриан лихорадочно размышлял, как им выбраться. Он сделал знак Флорису, и они вместе сильными ударами сапог разбили окошко кареты. Флорис схватил лежавшего на сиденье и потерявшего надежду на спасение Тротти под мышки, а Адриан — за ноги, и молодые люди начали медленно всплывать на поверхность. Подъем показался им невероятно долгим. Флорис чувствовал, как у него от недостатка воздуха колотится сердце, звенит в ушах, а Жорж-Альбер сильно царапает ему кожу. Внезапно струя свежего воздуха ударила ему в лицо. «Спасены!» — подумал он, но, оглядевшись, увидел, как в воде барахтаются несчастные матросы, мужики и солдаты, в большинстве своем не умевшие плавать. Поддерживая над водой голову Тротти, Флорис поплыл на спине, чтобы и Жорж-Альбер мог дышать. Свежий воздух вывел маркиза из забытья, и он начал судорожно барахтаться в воде. Обессилевший Флорис пробормотал: «Тысяча извинений, маркиз», — и ударом кулака вновь отправил Тротти в страну грез. Тут рядом из воды вынырнул Адриан и крикнул:
— Отлично, я сейчас помогу тебе!
— Не стоит, лучше займись остальными, — ответил Флорис, и, с трудом переводя дыхание, улыбнулся, услышав:
— Майский Цветок, барчук, миленький, мы здесь.
Не удивившись, что товарищи уже плыли ему на выручку, Флорис вручил им Тротти и Жоржа-Альбера: оба были без сознания. Отвергнув предложенную Федором и Ли Каном помощь, он прерывисто произнес:
— Вон там уже спустили на воду лодки, доставьте в них этих двоих.
Борясь с яростным течением реки, Флорис поплыл к несчастным тонущим мужикам. Адриан уже выловил из воды беднягу Клемана, посольского кучера, чей широкий плащ, быстро отяжелевший от воды, едва не стал его погребальным саваном. Рассекая волны, Флорис схватил за волосы одного из мужиков и втащил его в лодку. Затем он поплыл туда, где над водой показалась рука, казалось, тянувшаяся к нему навстречу,
С берега генерал Бисмарк с явным неудовольствием наблюдал за этой сценой.
— Кто эти сумасшедшие, черт их подери, — цедил он сквозь зубы. — Чего они лезут не в свое дело? Спасать каких-то мужиков. Фи! Mein Gott [4] , как это глупо!
Грегуар, убедившись, что братьям ничего не грозит, энергичными жестами принялся объяснять русским, что отважные молодые люди — его господа, которых он воспитывал с самого детства, и что их храбрость вполне под стать их уму и доброте. Скорей всего солдаты ничего не понимали из того, что им с такой гордостью излагал француз, но тем не менее дружно кивали головами и восторженно ахали. Хотя Грегуар долго жил в России вместе со своими молодыми господами, он так и не выучил ни одного слова по-русски; впрочем, для выполнения секретного задания послу и его юным атташе это было только на руку.
4
Мой Бог (нем.).
Когда все люди были спасены, Флорис и Адриан согласились влезть в лодку; измученные нечеловеческими усилиями, стуча зубами от холода, они тотчас же растянулись на дне.
— Вы позволите, ваша милость, — Флорис увидел, как один из солдат подносит к его посиневшим губам бутылку с водкой. Молодой человек почувствовал, как в его окоченевшее тело вливается жизнь. Знаком он поблагодарил солдата, проделавшего ту же самую операцию с его братом. Лодка пристала к берегу. Братья встали, неловко выбрались из лодки и, шатаясь, вступили на твердую землю. Увидев их, толпившиеся на берегу солдаты и мужики закричали:
— Да здравствуют молодые господа!
— Слава спасителям русских!
В воздух летели шапки, люди пели; Флорис и Адриан не заметили, как мужики подняли их на плечи и понесли. Молодые люди изумленно переглядывались.
— Петрушка [5] , неужели ты предвидел нашу судьбу? — прошептал Флорис, вспоминая, как умирал царь [6] . Адриан смотрел на брата: его сходство с Петром Великим было поразительным. Люди, окружавшие их, ничего не знали, однако юноше показалось, что они бессознательно что-то чувствуют, ибо их приветственные крики были адресованы прежде всего Флорису. Всегда отличавшийся благородством чувств и с самого детства обожавший своего младшего брата, Адриан без тени ревности радовался, одновременно опасаясь, как бы это обстоятельство не повредило ему в будущем. Под восторженные крики мужики опустили Флориса на землю перед генералом Бисмарком; у последнего хватило самообладания, чтобы выдавить из себя приличествующую случаю улыбку. И именно в эту минуту Тротти и Жорж-Альбер, порученные заботам Ли Кана, одновременно пришли в сознание.
5
Здесь и далее сохраняются авторские обращения. — Прим. пер.
6
См. роман «Флорис, любовь моя». — Прим. автора.
— Ах! Золотое Слово и Насмешливая Обезьяна, как вы нас напугали!
Маркиз, бывший не в восторге от того, что очнулся в объятиях китайца, и уж тем более, что был приравнен к Жоржу-Альберу, тотчас же величественно отстранил слугу. С него ручьем стекала вода, но тем не менее он столь изящно раскланялся с изумленным генералом, что можно было подумать, что он одет в свой лучший придворный наряд.
— Благодарю вашу светлость за то, что вы выехали навстречу чрезвычайному посольству моего господина его величества короля Франции Людовика XV. Позвольте мне представить вам моих секретарей — господина графа Адриана де Карамей и господина шевалье Флориса де Карамей.