Пиджин-инглиш
Шрифт:
Нам эта объява дико понравилась. Сейчас она у нас на первом месте.
Я:
— Надо подсунуть Натану Бойду кресс водяной, пусть покушает.
Дин:
— Клевая мысль. Только он не станет. За деревьями — река. Такая темная-темная. И узкая, особо не поплаваешь. Да еще в воде полно кислоты, сразу кожу сожжешь. Над трубой, по которой стекает всякая дрянь, настил, можно усесться вдвоем. Мы сели
Мы высматривали нож, которым убили мальчика. Называется «орудие убийства». Если обнаружим, выловим из воды и передадим полиции.
Я:
— Гляди в оба, ведь он может быть где угодно.
Дин:
— Задача ясна, детектив-инспектор.
Мы теперь настоящие детективы. Это наша миссия. Ведь мертвый пацан как-то даже сказал придуркам, чтобы отвяли от меня, когда те орали, что я себе колени отморожу, потому что штаны короткие. Я его даже не просил, он сам ввязался. После этого я хотел с ним подружиться, но его убили раньше. Все равно он был мне друг, хоть этого не знал, и теперь моя очередь ему помочь. Это мой первый убитый друг, такое нельзя забыть. На орудии убийства должны остаться отпечатки пальцев и кровь. Дин сказал, по ним можно определить убийцу Он это тоже видел в сериале.
Дин:
— Поможем поймать убийцу, получим награду, круто, да?
Я:
— А сколько?
Дин:
— Не знаю. Штуку. Может, больше.
«Штука» значит «тысяча». Очень много.
Если бы у меня была штука фунтов, я бы купил билет и папе, и Агнес, и бабушке Аме, а на оставшиеся деньги — нормальный кожаный футбольный мяч, который не улетает куда попало, когда по нему бьешь.
Я:
— Ты смотри внимательно. Он точно сюда побежал.
Дин:
— А насчет ножа ты уверен?
Я:
— Спрашиваешь! Вот такой здоровый!
И я расставил руки.
Дин:
— Слушаюсь, шеф. (Так детективы разговаривают между собой. По правде.)
Если убийца бросил нож в реку, его, наверное, давным-давно унесло в море. А вдруг нет? Чесслово, нервное это дело. Не хочу, чтобы убийца выкрутился. Так что мы смотрели во все глаза.
В этой речке даже рыбы нет. Грустно как. Хоть бы несъедобная попадалась. И уток нет, мелюзга переколола утят отвертками. Птенчику ведь много не надо.
А орудия убийства мы так и не обнаружили, только колесо от велосипеда, все ржавое и покореженное. В следующий раз захватим фонарики и перчатки и покопаемся в густых водорослях.
Апрель
Прачечная — это комната, где куча стиралок стоит. Она в подвале Люксембург-хауса. Стиралки ничьи, ими может пользоваться каждый, кто живет в доме. Заплати денежку — и пользуйся. Машины огромные, человека можно целиком запихать. Я как-нибудь попробую, возьму да и засну в барабане. Есть у меня такая давняя мечта.
Стирать можно в любой машине, необязательно в одной и той же. Моя любимая стоит у окна, на ней кто-то написал стихи:
Вертится-крутится маек штук сто, КогдаМы притворяемся, будто стиха не замечаем, а то мама живо погонит к другой машине.
Постирушка длится дольше ишачьей свадьбы. Мы с Лидией придумали игру — смотрим на соседское белье, что вертится в других машинах. Первому, кто увидел трусы, — сто очков, лифчик — тысячу. Мы ведем себя тихо-тихо, чтобы только мама ничего не заметила, даже кричим и то шепотом.
Я:
— Трусы!
Лидия:
— Где?
Я:
— Вон же, вон! Белые.
Лидия:
— Так это те же самые!
Я:
— Нет, те были в мелкий цветочек. А эти без рисунка. Сто очков!
Лидия:
— Жухало!
А однажды я увидел в стиралке пару ковбойских сапог. Розовых. Леди мыла их в стиральной машине! Здорово! Миллион очков. Лидии теперь меня ни за что не догнать. Чтобы еще раз попались розовые ковбойские сапоги? Да никогда в жизни.
Алтаф такой спокойный, молчит вечно. Никто про него толком ничего не знает. С сомалийцами вообще никто не разговаривает, они ведь пираты. Все тут так думают. Заговоришь, подашь зацепку, где прячешь свои сокровища, а там глядишь, а твою жену задушили, а тебя самого бросили акулам. На уроки религиозного воспитания мы с Алтафом не ходим. Мама против, чтобы в меня пихали всяких фальшивых богов, а мама Алтафа в этом вопросе с ней заодно. Так что вместо религии мы идем в библиотеку изучать материалы школьной программы (на самом деле просто книжку почитать). Первым заговорил я. Мне хотелось узнать, кем, по мнению Алтафа, лучше быть — роботом или человеком?
Я:
— Человеком лучше, вокруг столько всякой вкуснятины. А робот ничего не ест. Обидно даже.
Алтаф:
— Зато робота не убьешь.
Я:
— Это правда.
И мы оба пришли к заключению, что робот круче.
Алтаф, когда вырастет, собирается проектировать автомобили. Видели бы вы его рисунки. Отпад. Он постоянно рисует машины и всякие занятные штуковины вроде вездехода с пушкой, стреляющей назад.
Алтаф:
— Если враги за тобой погонятся, мало не покажется. Это особая пушка с вечным боезапасом. Окна и корпус пуленепробиваемые. Даже если мою машину переедет танк, ей ничего не сделается.
Я:
— Круто! Если такую машину когда-нибудь выпустят, точно ее куплю!
Не думаю, чтобы из Алтафа вышел пират, он и плавать-то не умеет. И вообще воды боится, даже если только по плечи.
Мама не любит телешоу, говорит, слишком много болтовни. Смотрит только новости. А в них каждый день кто-то умирает. Чаще всего какой-нибудь ребенок. То зарежут, как мертвого пацана, то застрелят, то собьют машиной. Одну маленькую девочку съела собака. Показали фото пса — вылитый Харви. Наверное, малышка схватила его за хвост. Ведь собаки набрасываются на людей, только если те их обижают. Похоже, ей никто не сказал, что нельзя дергать собаку за хвост. И вот девочка мертва.