Пикник на Лысой горе
Шрифт:
— Как, и он пропал? — хором спросили сестры.
— Его вообще с вечера никто не видел, — сказал Дюша. — И даже записки не оставил, куда отправился.
Безобразие! Как только войдет в силу завещание деда, я сразу же разгоню всю эту теплую компанию, которую он нанял. Банда бездельников! Зина вместо того, чтобы прибираться в комнатах, вовсю воркует с этим детиной, которого приставил к нам инспектор. А Эмилия и вовсе ходит по дому с выражением мировой скорби на лице. И держит себя так, словно мы все виноваты в смерти деда. Моя бы воля, я б ее сегодня же из дома выставил.
И он ушел. Сильви не появилась и к обеду. Не было ее и к ужину. Но до ужина сестры улучили минутку, когда возле комнаты Сильви никто не болтался, подобрали ключ и оказались внутри. Подобрать ключ оказалось делом плевым. Сестры просто стащили связку ключей от всех дверей в доме, которая хранилась у Эмилии.
Сестры принялись деловито шарить по шкафам и рыться под матрасами.
— Если бы Сильви узнала, что мы тут копаемся в ее вещах, она вряд ли была бы довольна, — заметила Наташа, раскрывая сумку, которую привезла с собой Сильви.
— Мы делаем это для блага самой Сильви, — сказала Инна. — Она бы поняла это. А вдруг нам удастся найти что-то такое, что выведет нас на ее след или на след похитителей.
И сестры принялись искать это «что-то» с удвоенной энергией. Они перерыли всю сумку Сильви, обыскали ее вещи и даже проверили обувь. Увы, пока ничего не находилось. Единственное, до чего докопались сестры, — так это то, что Сильви ушла из дома, не взяв с собой даже зубной щетки и смены белья.
— Ясно, что к ночи она намеревалась вернуться обратно, — заключила Инна. — А где ее паспорт?
Паспорт нашелся в самом не подходящем для этого месте. Он лежал под матрасом. Сестры бы его и не заметили, если бы не Наташина дотошность. Она разобрала кровать и нашла паспорт.
— Сильвия Яунайс, — прочитала Наташа. — Родилась в семьдесят шестом году. Надо же, а я думала, что она старше. Не замужем, детей пока не имеет. Так что Дюша может не волноваться.
— Ищи дальше, — сказала Инна. — Ищи все необычное.
Из необычного они нашли лишь видеокассету, которая была вставлена в видик. Включив его, девушки увидели Сильви собственной персоной, которая прогуливалась по саду под руку с каким-то мерзким тощим типом, одетым в дорогой костюм. Но при этом Сильви держала мерзкого типа под руку вполне по-родственному. И брезгливости, когда тот чмокнул ее в щечку, не выказала. Съемка велась откуда-то из кустов, потому что ветки время от времени заслоняли объектив.
Затем на кассете была та же Сильви, только с другой прической и иначе одетая. Она вылезла из длинного черного автомобиля, а затем вместе с каким-то важным упитанным дядькой с седыми волосами и сердитым лицом, облаченным в строгий смокинг, шла к широкой лестнице. Там наверху их уже ждала толпа таких же упитанных и ухоженных людей в дорогих костюмах. Там же был и тот мерзкий тип, которого девушки видели раньше. Съемка велась откуда-то с Другой стороны улицы.
Было еще несколько сюжетов с участием все той же Сильви. Вот она скачет верхом на маленьком пони возле зоопарка. Рядом с ней симпатичный юноша, совсем мальчик. Должно быть, хороший друг или родственник. Вот Сильви сидит в летнем кафе и пьет
На этом кассета кончилась. Последнее, что увидели сестры, это было перекошенное от ярости лицо длинноволосого субъекта, которому Сильви съездила-таки по роже.
— Странная эта Сильви какая-то, — заключила Наташа. — Зачем ей понадобилось, чтобы кто-то снимал ее на видео? Я еще понимаю, раз или два. Но не целую же кассету. И зачем она притащила ее сюда?
— Не знаю, — сказала Инна. — Ничего странного в этом нет. Многие люди любят сниматься на видео. Что тут такого?
— А я скажу тебе, что тут такого. Ни в одном сюжете Сильви не смотрит в объектив видеокамеры, — выпалила Наташа.
Закончив обыск в комнате Сильви, сестры привели все в порядок и вышли в коридор. После ужина, к которому Сильви все еще не появилась, всем в доме стало ясно, что с девушкой случилось что-то нехорошее. Дюша бродил словно потерянный, только что не ломал от отчаяния руки.
К счастью, полицию даже не пришлось вызывать.
Инспектор сам явился в дом. Он пылал от гнева. Инне и в голову не могло прийти, что хладнокровного прибалтийского мужчину можно довести до такого состояния. Говорить про Сильви не было нужды, он и сам все прекрасно знал.
— Ваша компания меня прикончит! — заявил инспектор прямо с порога. — Почему никто из вас не сообщил мне, что в доме находится дочь господина Яунайса? Почему вы это от меня скрыли?
— Никто и не скрывал, вы же не спрашивали, — сказал Дюша. — Откуда мы могли знать, что вам это будет интересно.
— А почему вы сразу же не сообщили мне, когда она сегодня исчезла? — продолжал настаивать инспектор.
— Мы думали, что она вернется, — промямлил тот же Дюша. — Она только в аптеку…
— В аптеку! — негодовал инспектор. — Семь часов вечера на дворе. Когда она уехала из дома?
— Около одиннадцати, — сказал Дюша. — Нет, даже раньше.
— Конечно, раньше, — поддержала его Ингрида. — Я видела, как Сильви выходила. Это было ровно в десять часов.
Инна озадаченно нахмурилась. Что-то не состыковывалось. В половине десятого утра они с Наташей уже удирали от няньки. А похитители позвонили за несколько минут до этого. Но в это время Сильви, по словам домочадцев, была еще дома в целости и сохранности. Что же выходит, похититель звонил, так сказать, авансом?
— Да, в десять, — подтвердила Эмилия. — Я тоже обратила на это внимание. Сильви выпила кофе и сразу же сорвалась с места.
— А как она выглядела? — спросил инспектор. — Было видно, что она взволнована? Или нервничает?
— Ничуть, — сказала Эмилия. — Обычно выглядела. Перед зеркалом повертелась, накрасилась, чмокнула свое отражение и уехала. Нет, она была в хорошем расположении духа. А что случилось?
— Да, что случилось? Почему вы здесь? Мы как раз собрались вам звонить. А откуда вы в полиции узнали, что наша Сильви пропала еще утром? — заинтересовались и остальные.