По ту сторону Венского леса
Шрифт:
— Садитесь, — сказал новый офицер, показывая на траву, и сам тоже сел. — Можно курить.
Солдаты, не обращая внимания на командира, оживленно заговорили между собой, озабоченные новым поворотом политических и военных событий.
Младший лейтенант стал расспрашивать Насту, откуда он родом, какая у него специальность, как зенитчики переносили бомбежку, чья была идея неожиданно атаковать немецкую батарею и о многом, многом другом.
Наста отвечал спокойно, сдержанно, без всяких прикрас. Когда он дошел до атаки на немецкие позиции, озабоченное лицо офицера, изрытое оспой, разгорелось.
Когда
— Говори, сержант, говори!
— Господин младший лейтенант, мы даже не знаем, как вас зовут, откуда вы и — самое главное — что мы теперь будем делать.
Младший лейтенант усмехнулся и нехотя заговорил о себе.
— Меня зовут Арсу, младший лейтенант запаса Ион Арсу. Десять лет я учительствовал в селе на берегу Дуная. Окончил училище полевой артиллерии, но, что поделаешь, призвали меня в зенитную. Командовать пока не приходилось. Занимался снабжением, охраной складов. А вчера меня вызвали в штаб и вручили приказ. Вот так я и стал командиром вашей батареи.
— Что ж мы будем делать дальше? Неужели все время торчать здесь, в Джулештях? — спросил Роман.
— В штабе мне сказали, что наша батарея придана пехоте.
— Пехоте?… А-а… Это дело рук господина майора Фронеску; он отделался от нас, потому что мы сегодня ночью напали на немцев без его приказа.
— Может быть, — усмехнулся Арсу. — Он с удовольствием передал вас командованию столицы, говоря, что избавляется от бунтовщиков. И так как я тоже считаюсь бунтовщиком, то он избавился заодно и от меня. Но командование столицы знает о вашей доблести. Вас там ценят!
Тудор вскочил с места.
— Как, значит, вы тоже бунтовщик?
— Да как вам сказать? Я всегда был чужой среди кадровых офицеров… Они бы растащили все продовольствие и бензин со складов, если б я им не мешал.
Вот этого-то они мне и не могут простить! Но с вами, я думаю, мы договоримся. У нас один долг — быть готовыми к выполнению приказа. Мне кажется, что здесь мы не задержимся.
В этот момент около живой тростниковой изгороди остановилась легковая машина. Из машины вышли полковник и коренастый генерал. Часовой отдал им честь. Наста первый вскочил и крикнул: «Смирно!» Младший лейтенант Арсу сразу подтянулся, сделал несколько четких шагов и по всем правилам устава начал рапортовать генералу:
— Господин командующий гарнизоном! Сто первая зенитная батарея…
Так вот, значит, кто этот генерал! Командующий столичным гарнизоном.
Генерал принял рапорт и подошел к бойцам. У него было простое лицо, на лбу — три широкие борозды, а вокруг острых орлиных глаз — паутина тонких морщинок. Он остановился в трех шагах от солдат, поднес руку к фуражке, на околыше которой было два ряда дубовых листьев, и сказал громко и отчетливо:
— Здравствуйте, герои.
Ободренные таким приветствием, солдаты дружна гаркнули:
— Здравия желаем…
— Молодцы, ребята! — продолжал генерал. — Вы действовали прекрасно. Жаль только, что упустили этого предателя Сасу. Предателей надо расстреливать на месте. Кто из вас принял на себя командование батареей?
— Я, господин генерал… Сержант
— Прекрасно, старший сержант. Поздравляю вас с новым званием. А вам, герои, хочу сообщить, что ваша своевременная атака способствовала нарушению связи между частями германской армии в Бухаресте. Это вынудило гитлеровцев отступить к Бэнясе.
Генерал помолчал, обвел взглядом немецкие позиции и затем продолжал:
— Я знаю немцев еще с тысяча девятьсот шестнадцатого года, когда мне довелось воевать против них под Мэрэшешти. Теперь мы снова воюем против них. И вы — первая батарея, которая открыла по ним огонь. Надеюсь, вы и дальше будете так же хорошо их бить. Самолетов у нас маловато, на аэродромах еще хозяйничают враги. Крупнокалиберную артиллерию мы не можем тащить в центр Бухареста, поэтому вам со своими легкими пушками надо немедленно отправиться в Чишмиджиу. Фашистские самолеты беспрепятственно бомбят центр Бухареста. Надеюсь, что через час вы уже сможете дать им отпор.
— Постараемся, господин генерал, — заверил его Наста. — Ведь если мы их прогоним отсюда, то пойдем вышибать их и из Трансильвании, не так ли?
— Непременно, старший сержант!…
— Спасибо, господин генерал. Я же из-под Клужа, и меня ждет там семья!
— Мы пойдем и дальше. Но теперь наша основная задача — выгнать их как можно скорее из Бухареста. А тем временем подойдут и советские войска. Ясно?
— Ясно, господин генерал.
Генерал ласково посмотрел на Насту, затем подошел к нашему новому командиру, развернул план Бухареста и указал на зеленое пятно, где было написано «Парк Чишмиджиу». Разговаривая с Арсу, генерал записывал что-то в свой блокнот.
…Машина уже ушла, а солдаты все стояли по стойке «смирно». С ними еще никогда так не разговаривали генералы.
В полдень четыре машины батареи, огибая воронки от бомб, выехали на Джулештское шоссе. Жители пожимали солдатам руки и шли за ними до самого конца улицы Табла Буций — до кладбища Калвин, помогая вытаскивать пушки из ям.
— Счастливого пути!… Возвращайтесь с победой… Скорее гоните фашистов.
Одна из четырех машин, доверху нагруженная боеприпасами, вырвалась вперед, так как ей надо было сделать еще один рейс, чтобы забрать оставшиеся снаряды и патроны. С моста Гранд солдатам открылась страшная картина: Северный вокзал совершенно разбит, платформы разворочены, рельсы изогнуты, повсюду валяются перевернутые вагоны, а дорога на Гривицу и Джулештское шоссе вся завалена щебнем; почти все дома возле вокзала разрушены. На одном этаже видны ванна, детская коляска, разбитая скрипка; на другом — кухонная плита, шкаф, туфля и разбитая кукла. Кто знает, чьи детские ручонки прижимали ее к себе во время взрыва?!
Еще не успела улечься пыль прежних бомбежек, как последовали новые. Гитлеровское командование хотело любой ценой срочно эвакуировать из Бухареста свои отделы, и в первую очередь отдел контрразведки, расположенный в крыле здания военного министерства на улице генерала Марковича, за парком Чишмиджиу.
Но румынская рота, охранявшая министерство, открыла огонь по гитлеровцам как раз в тот момент, когда они грузили на машины архивы. О скольких преступлениях могли бы рассказать эти архивы!