Приключения либроманта в СССР
Шрифт:
Все когда-то заканчивается. Подошло к концу и время моего визита к родне. Порыбачил, раков половил, пива попил крафтового, как бы его в моём время назвали. Дядьке своему магнитофон подаренный поставил в его Иж — Комби. Крышу на бане помог перекрыть.
Заодно и свои дела сделал. Возвращаюсь с доверенностью, по которой смогу купить дом, и с фотографиями теткиного паспорта. Мелькнула у меня идея, что может быть получится из фотографии дубликат её паспорта вытащить.
И подарков ещё везу чуть ли не полный багажник.
По дороге пару раз останавливался, пытался магичить. Бесполезно. Более — менее прилично начало получаться только под Сызранью. Какая-то она странная, это либромантия. Такое впечатление, что я маг регионального уровня. Около дома могу магичить, а чуть куда-то в сторону отъехал, и все, магия кончилась.
Где то после Сызрани заметил, что нынешние дороги меня уже не так сильно раздражают. Адаптируюсь я понемногу к местной жизни. Даже отсутствие навигатора перестало тревожить. Зато дорожную службу, на каждой пойманной яме, вспоминаю теплым матерным словом, как и каждый честный советский человек, севший в эти времена за руль собственного автомобиля.
Как частенько говорят, у России две беды: дураки и дороги. Я еще по своему времени помню, как сильно могут различаться дороги в разных городах. В той же Уфе, Тюмени, или Краснодаре дороги просто праздник. А в Саратове, да и в той же Сызрани они полный отстой. Отчего— то есть у меня такое твердое убеждение, что эти две российские беды как-то тесно связаны между собой. В нашем времени все было понятно — какой мэр в городе, такие и дороги. А сейчас в стране ситуация хуже, я пока приличных дорог нигде не видел. То ли власть централизованная виновата, то ли ещё что, но пока мне одно ясно, что магией это не поправить. Мозги надо руководству страны менять. Не те люди у власти стоят.
Как бы то ни было, а к вечеру я все-таки добрался до своей квартиры. Часть подарков выгрузил и отогнал машину в гараж. Ночевать сегодня дома буду. Вымотался. По нынешним временам, даже проехать на машине километров семьсот — восемьсот, и то приключение. Едешь, как в лотерею играешь. Каждая следующая сотня километров — твой шанс на неудачу. Колдобины на дорогах такие встречаются, что подвеску убить — пара пустяков. Завтра в яму полезу, шаровые и рычаги хотя бы проверю, а то машина приличную дорогу только в окрестностях Ульяновска видела, а всё остальное — танкодром.
К Владимиру Александровичу я стучался уже в семь утра. Спать лёг вчера чуть ли не в девять вечера, вот и подскочил ни свет ни заря.
— А, это ты, паря. Ну, заходи, рассказывай, что надумал, — вышел меня встречать дед, прикрикнув по дороге на вылезшую из будки собаку, так и не переставшую лаять.
— У меня всё нормально, Владимир Александрович, тётке моей ваш дом понравился. Так что я при документах и при деньгах. Можем оформление начинать, — бодро отрапортовал я, протискиваясь
— Экая она смелая. Не глядя дом покупает, — покачал дедок головой, не одобряя такого легкомыслия.
— А я на что? Или у меня глаз нет? — возразил я, оглядывая упакованные вещи, — Вы, как я вижу, уже к переезду приготовились.
— А что тянуть-то? Успевать надо, пока у зятя отпуск. Отобью телеграмму, приедет он на машине, и заберёт нас с Полканом. Мебель мне дочь везти запретила. Говорит, свою ставить некуда, да и что у меня за мебель. Рухлядь одна. Холодильник соседка забирает. Так что из крупного у меня один телевизор, да радиола. Вроде всю жизнь жил, колготился, зарабатывал. А оглянешься, и понимаешь, что ничего так и не нажил.
Нотариальная контора при социализме заслуживает отдельного рассказа. Печального и грустного. Тёмный узкий коридор, с убогими лавками, битком набитый пахнущими нафталином бабушками, орущими детьми разного возраста, и потными людьми. Отчего-то все предпочитали набиться туда плотнячком, и запах там стоял такой, что хоть топор вешай.
Владимир Александрович отнёсся к этому столпотворению стоически, и вскоре устроился где-то на краю лавки, а я ушёл в машину. Как бы то ни было, но через шесть часов наши мучения закончились, и нам на руки выдали документы.
Деда я высадил у почты, а сам, усталый, потный и злой, поехал к себе. Одежду в стирку, сам в душ, и пожрать что-то надо приготовить.
Когда я отмылся от запахов нотариалки, то выбирая одежду, опять поймал себя на том, что готовлюсь к свиданию.
Ну так-то да. Готовлюсь. К Алисе собрался заскочить, пока она еще на работе. Как раз успею ее на выходе поймать, и довезти до дома. Не самой же ей мои подарки тащить. Я овощей одних ей килограммов пять — шесть отсыпал.
Вроде, всего понемножку. Огурчики, редиска, помидоры. А когда к этому еще копчёности добавились, и я по мелоче кое-что из каталогов добавил, то понял, что самой ей утащить дары Саратовщины будет нелегко.
Несмотря на то, что советские женщины отличаются удивительной выносливостью, и порой волокут такие здоровенные сумки, к которым ни одна женщина бы не прикоснулась в моём времени, с Алисой такой номер не пройдёт. Девушка она миниатюрная и худенькая, а у меня в общей сложности килограммов под десять подарков для неё набралось.
К окончанию её работы я немного опоздал. Упёрся в аварию. Автобус и ЗИЛок с прицепом не поделили перекрёсток. Авария не серьёзная, но тут принято дожидаться сотрудников ГАИ, а два здоровяка перекрыли перекрёсток насмерть. Пока я сумел выбраться и объехать этот перекрёсток, как назло, очень неудобно расположенный, время шло.
Алису я увидел на улице. Она шла, постоянно выдёргивая руку из лап какого-то худого парня, который настойчиво до неё домогался. Чуть их обогнав, я принял к обочине и пошёл навстречу, рассматривая соперника и мысленно снимая с него психологический портрет.