Проклятие старого ювелира
Шрифт:
– Да мне не до того было. Кажется, он живет где-то там. Говорит, как только милиция и пожарные уехали, на развалины многие жители пришли. Кто что нашел, тот то и взял. Пойдем и посмотрим по поселку, я его запомнила.
– Вернешься? – спросил сидевший на кровати мужчина, закрепляя на левом колене протез.
– Не знаю, – ответил Глеб, – как дело пойдет. Стас говорит, что нужен я ему. Да и уверяет, что Чемпион туда приедет. А он жив, гнида, я в этом уверен. Не из тех он, кто так просто уходит из жизни. По крайней мере я бы понял, если б его в бою
– Я так же думаю, – согласился инвалид. – Юрий слишком опытен, чтобы вот так просто подохнуть. Да и не в его это стиле. Ты оставь координаты, чтобы я, если что узнаю, мог с тобой связаться.
– Да я сам еще ничего толком не знаю, – ушел от ответа Глеб. – Но как доберусь до места, позвоню.
– Твою мать! – раздраженно проговорил светловолосый оперативник. – Снова жмур. Вот жизнь пошла: пока жив – добро на задержание не дают. А как можно, так труп. Что там? – Он взглянул на вышедшего из соседней комнаты опера.
– Шмон наводили, – ответил тот. – Все перевернуто и перерыто. Искали что-то.
– Пуля в сердце, – сообщил судмедэксперт.
– Гильзы нет, – сказал третий оперативник, – или из револьвера стреляли, или киллер с опытом.
– Уносите… – Светловолосый кивнул на тело Ганны. – Так она и не узнала, что ее пацаненок погиб, – вздохнул он. – Сегодня медики заключение дали. Хотели ее на опознание вызывать. Твою мать! – выругался он.
– К сожалению, Суриков мертв, – отключив сотовый, вздохнул Михаил. – Слабоват на удар оказался. Хаммер блоу, удар молота – сцепленными ладонями по шее.
– Тьфу ты! – недовольно пробурчал Исак. – И этот, значит, молча ушел. Ладно, может, оно и к лучшему. В общем, подбери ребят и пусть отправляются в Хабаровск. Но до нашего приезда чтоб вели себя тихонько. Ну вроде как туристы. Все-таки решил я туда поехать. Не отдавать же свое, – подмигнул он Михаилу.
Тот промолчал.
– И что мы там делать будем? – недовольно спросил плотный парень в камуфляже.
– Работать, – осадил его Геракл. – Надеюсь, понятно и вопросов больше не будет? – Он осмотрел стоявших рядом с плотным еще двоих.
– Конечно, – отозвался стоявший справа парень. – Все будет путем. А сэмпай по натуре кони двинул?
– В общем, долетите, – не отвечая, продолжал Геракл, – найдете Осу, пусть сразу вооружит вас и устроит. До моего появления никакой самодеятельности. Да Оса и не позволит.
– Понятно, – недовольно вздохнул седоватый полковник милиции. – Говорил же, надо было и ее и его раньше брать. А теперь вот стоим на месте и не сдвинемся, сами похоронили дело. Воевода тоже умотал. Да ему и бояться нечего. Видно, перестраховывается. Напридумывали законов – плати бабки, бери адвоката, и хрен посадишь, если прямых улик нет. А все орут – плохо работаем, раскрываемость слабая.
– Кажется, Ларионова на комиссию отдают, – войдя в кабинет, сообщил майор. – Начудил капитан. Он в группе захвата хорош, а здесь…
–
– Посмотрим, – буркнул майор. – А ты слышал о Ягунине и Сашке Федорове?
– Что именно?
– Они вроде как на гнездо этого бывшего спецназовца вышли…
– Да, только зря они стали фотографии показывать и какие-то записи телефонных разговоров.
– Так хотели доказать, что сержант со своей сестренкой и Алка Астахова…
– Ничего не выйдет, только неприятностей нахватают. Они не имели права на частный сыск и сразу должны были доложить. Там вон сколько убитых из-за того, что…
– А доложили бы, – сказал майор, – тогда вообще ничего бы не было. Короче, как хочешь, так и веди себя.
– Если начальство прознает, – улыбнулся полковник, – что Люсьен у Федорова под крылом пригрелась, Сашке тогда точно придется в охранную фирму какую-нибудь уходить. Хотя, может, и нет. Смотря что эта Люсьен знает.
– А тебе-то откуда об этом известно? – удивился майор.
– Уж если бы я не знал, – полковник засмеялся, – то тогда мне на пенсию пора уходить. Я и попытаюсь Люсьен разговорить. Иначе хана Федорову. Правда, тут снова бабушка надвое сказала. Если бы не Федоров, Люсьен была бы мертва. Но с другой стороны, Федоров с Ягуниным были свидетелями убийства и ничего не сделали, то есть не сообщили. Хотя и тут неясно. Сообщи они, может, вообще дело в тупик зашло бы.
– А как ты думаешь, – спросил майор, – жив этот спецназовец бывший?
– Время покажет.
– Нашли мы Ганну, – войдя в кабинет, хмуро доложил светловолосый опер.
– Понятно! – процедил полковник. – Значит, похоже, жив Родин. Пацаненок Торбы у него был. Так она и не узнала, что сын убит. Спохватились! – зло добавил он. – Однако теперь ясно на сто процентов – жив Родин.
– Если жив, – майор пожал плечами, – он же прекрасно понимает, что убийство Ганны…
– Возможно, ее убили люди армянина, – перебил полковник. – Может, просто грабители. Может быть, занервничал Воевода. Это я думаю, что Родин концы отрезает, а может, и не он.
– Жив он! – горячо говорила Нина. – Я чувствую, что жив! И найду его.
Ягунин посмотрел на Федорова.
– Я же тебе говорил, – сказал Федоров. – Правда, начальство наше и слышать об этом не желает. Нашли бывшую жену Родина. Он с ней не живет, но она узнала его по… – Кашлянув, он посмотрел на Нину.
– Ну, – поторопил его Уров.
– Его опознали по примете, о которой при женщинах не говорят. В общем, сомнения почти у всех отпали. Правда, это немного странно, что бывшая жена, которая живет в Израиле и после своего отъезда ни разу не была в России, неожиданно приехала в гости к своему бывшему мужу. На другой день после его гибели. Поэтому я думаю, что Родин жив.