Путь Гладиатора. Калин
Шрифт:
Мясо оказалось жестким, сухим и безвкусным, однако оно было горячим и прибавило сил. Дюмарест старательно пережевал свою долю, потом передал Легрейну флягу с водой, с каждой минутой ощущая, как исчезает усталость, накопленная за день. Но долгожданный отдых принес новые проблемы. Хотя его кольчуга и предотвращала получение ран, но не защищала от ушибов. И теперь все тело от ног до головы ныло от боли.
– Зачем? — задумчиво спросил он. — Зачем была нужна эта бессмыслица?
– Битва? — Легрейн проглотил очередной кусок мяса и сделал глоток воды. — Вообще–то
– От безысходности, — с горечью признался Дюмарест. Он посмотрел в сторону, где на камнях лежал что–то бормотавший в лихорадке Сачен. — Мы приземлились вчера в сумерках. Местная стража дождалась, пока мы не покинули посадочное поле. Выбор был предельно прост: ты либо показываешь, что у тебя хватает денег для оплаты двойного билета на перелет высшим классом, либо тебя доставляют в суд, осуждают и приговаривают к одному году принудительных работ за бродяжничество. Или же ты соглашаешься принять участие в однодневном сражении. Один день, — добавил он, — один день вместо года! Так какой здесь был выбор?
– Для этого мальчишки он означал жизнь или смерть, — заметил Легрейн. — Но я понимаю твою точку зрения. Один день службы, а потом деньги и свобода от мира Игрушки. Привлекательное предложение, особенно для путешествующих низшим классом. — Он вонзил зубы в последний кусок мяса. — Тебе не повезло, дружище. Ты прибыл не в то время.
«Не в то время, не на ту планету, — подумал Дюмарест. — И ведь как много таких вот мест — тупиковых, замкнутых миров, планет, где совсем не рады пришельцам. Как много обществ, где нет места для человека, который хочет найти работу, чтобы всего лишь заработать себе на перелет, дабы отправиться куда–нибудь еще».
Легрейн задумчиво ковырялся в зубах.
– Я тоже был поставлен перед таким выбором и, как и ты, решил сражаться. — Он улыбнулся, встретившись взглядом с глазами Дюмареста. — Все верно, дружище. Я тоже странник. Или, вернее, был им, — поправился он. — Я посетил не один десяток планет, прежде чем злой рок привел меня на Игрушку. Игрушка, — задумчиво проговорил он. — Странное название, не правда ли? Как утверждается в легенде, управляющий Конрад Грейл, узнав о рождении своего первенца, пообещал отдать ему целый мир в качестве игрушки. И вот мы на нем.
Дюмарест промолчал.
– Акционеры пресытились, — продолжал Легрейн. — Они все время ищут новых удовольствий, новых ощущений. Любое оскорбление здесь должно быть смыто кровью, а ведь для отмщения подобным образом необходимо еще найти людей. Сотня, пятьсот, иногда тысяча человек выходит сражаться, вооруженных самым примитивным оружием. Великолепное зрелище, полное крови, смерти и боли. Неужели ты не заметил зависших в небе плотов?
– Мне было не до того, — сухо отозвался Дюмарест. — Но все же я видел их.
– Зрители, — пояснил Легрейн. — Игроки. Пирующие хищники. Любители острых ощущений. — Он ковырнул угольки кончиком меча. — Ложись отдыхать, — внезапно сказал он. — Я первым посторожу.
Дюмарест растянулся во весь рост возле
Он раздраженно перевернулся на спину, открыл глаза и глянул на звезды. Глубокая тьма ночного неба встревожила Дюмареста: что–то здесь было не так — слишком уж маленькие были звезды, слишком разбросанные. Было очень странно не увидеть привычной картины сверкающего неба с многочисленными туманностями, густо усеянного посредине светилами. И все же если поверить памяти, то на разыскиваемой им планете было похожее небо. Темное, с одной–единственной луной, горстью звездочек да полоской тусклого света, протянувшейся от одного горизонта до другого. Звезды складывались в смутно припоминавшуюся картину — холодные, далекие, горящие в тишине ночи. Такие далекие, что казалось невероятным, что их вообще возможно когда–нибудь достичь.
Дюмарест вздрогнул, внезапно осознав, что едва не заснул, взвинченные нервы буквально вопили о приближении какой–то неведомой опасности. Он огляделся. Легрейн куда–то исчез, от костра остались лишь едва тлевшие угольки. Дрожа от холода, он вскочил и, вытянув меч из ножен, выставил его перед собой, готовый пустить оружие в ход в любой миг. Вообще–то он не любил мечи: клинок был слишком длинным, слишком неудобным, таким невозможно делать сильные и точные выпады. Переложив меч в левую руку, он достал из голенища сапога десятидюймовый нож и пристально всмотрелся в окружавший их убежище мрак, приготовившись к атаке.
– Мама, — шептал в лихорадочном бреду Сачен, лежа на камнях. — Мама.
– Успокойся, — тихо попросил раненого Дюмарест. Он встал по другую сторону костра, разглядывая пространство вокруг, неясно освещаемое звездным светом, однако игра теней и света не позволяла ясно различить детали. Внезапно откуда–то сбоку раздался шорох камней. Легрейн? Дюмарест повернулся в сторону источника постороннего звука, напрягая слух, прищурив глаза, чтобы уловить малейшее движение. Шорох раздался снова, в этот раз ближе, а потом нечто, какая–то тень, колебание воздуха, примитивный инстинкт заставили его нырнуть вниз и отпрыгнуть в сторону.
Там, где только что стоял Дюмарест, мелькнуло копье.
За первым последовал и второй бросок, совершенный смутно видимой фигурой, широкий наконечник копья был нацелен прямо в глаза Дюмареста. Тот выбросил вверх левую руку, парируя удар мечом, а правой нанес удар ножом. Он почувствовал толчок, вонь изо рта, дыхнувшего прямо ему в лицо, вес навалившегося тела. Потеряв равновесие, Дюмарест упал, перекатился через угольки костра, вскочил на ноги, разбрасывая искры.
– Идиот, — выкрикнул он. — Не смей…