Путанабус
Шрифт:
– Вот так вот? Посмотрели и сразу в койку? У вас всегда так было?
– спросила удивлённая Анфиса.
– Легко, - ответила Дюлекан, - Достаточно только парню подойти к девочке и сказать, что ему ночью зябко. И если она не против, то они вместе ночуют в чуме её отца. Но только два раза. На третий раз отец девочки обязательно заведет разговор о калыме.
– Ну, да, - хихикнула Сажи, - Раз на третий раз остался, значит понравилась. А раз понравилось - плати. Всё, как у нас, только у нас попробовать не дают. Деньги вперёд.
– Хватит перебивать, дайте послушать, - прошипела Наташа, - Продолжай Дюля, интересно же.
А девочка эта была дочерью старейшины рода Саган. И была она очень красивой. И старейшина хотел её отдать третьей женой за старейшину другого оленного рода, чтобы стать таким образом сильнее. Надоело ему от чукчей в тайге прятаться. Кстати, когда русские казаки там появились, то тунгусы добровольно пошли под руку русского царя и платили ему ясак, чтобы казаки и стрельцы защитили их от чукчей
– Ты про девочку с мальчиком рассказывай, а не про чукчей, - с обидой произнесла Роза.
– Я и рассказываю. Так вот, уговорились мальчик и девочка о месте, где стали встречаться каждый десятый день. Мальчик привозил с собой султа. Это еда такая для походов. В плоском казане немного воды налить и варить рыбу. Потом отделить кости и растереть вареную рыбу с сырой икрой и высушить на солнце. Как высохнет совсем - можно с собой на охоту брать. Кстати, если султа подсолить, то это лучшая закуска к пиву.
– Не надо нам пересказывать книгу "О вкусной и здоровой пище", ты про любовь давай, - воскликнула Антоненкова.
– А я про что рассказываю, - с обидой произнесла Дюля, - Какая любовь без султа? Мальчик привозил султа и лепешки, а девочка творог из оленьего молока и масло. Он приезжал на собаках, а она верхом на любимой оленихе, повязав на её рога яркие ленточки. Они стелили в укромном красивом месте у ручья шкуру оленя и, сидя на ней лицом друг к другу, кормили друг друга своими руками. Разве это не любовь?
– Мда...
– заметила Ингеборге, - Надо как-нибудь попробовать.
– Только не на мне, - тут же запротестовал я.- В меня больше ничего уже не влезет.
– Так вы будете слушать историю о большой любви или нет?
– спросила Дюля с зарождающейся обидой.
Все тут же друг на друга зашикали. А мне подумалось: вот блин, за нами охота идет по всем направлениям, а мы только что "Солнышко лесное" хором не поём и то, наверное, только потому, что гитары нет. Зато слушаем очередную повесть печальную на свете. Почему печальную? Так все повести о большой любви у людей печальные. Люди счастливы, когда у них согласие и просто любовь, а не такая большая, что башни сносит.
– Сядут они на шкуру, - декламировала Дюля, - Покормят друг друга и потом на той же шкуре друг друга любят. Потом расстаются, чтобы там же встретиться через десять дней. Девочка Саган, после таких встреч, на которые она брала с собой свой охотничий лук, в одном богатом месте тайги стреляла пару-тройку глухарей и приносила их домой. Так что о связи её с мальчиком Наттыла никто дома и не догадывался. И так прошло три месяца. А потом родители девочки строго сказали, что через две луны она станет женой старейшины рода, который кочует у реки Колыма, и никаких возражений от неё они не примут. Это любовника девочка может выбирать сама, а мужа ей находят родители, которые получают с него калым. А тут дело совсем серьёзное, можно сказать, политическое. И после этого объявления запретили ей ходить одной в тайгу на охоту. Девочка ничего не могла придумать, чтобы вырваться на встречу с любимым, а не встретиться с ним она просто не могла. Мальчик же наготовил много порсы, чтобы на ярмарке сменять её на меховые шкурки, а шкурки на топоры, ножи, котлы и чайники, чтобы отдать отцу девочки в калым. И даже приезжал на собаках к ним в стойбище говорить об этом с её отцом. Но тот лишь рассмеялся мальчику в лицо, сказав, что за его дочь старейшина с Колымы дает целых десять оленей, а не какой-то там топор, пусть даже и железный. И прогнал его от порога своего чума.
– И всё?
– недоуменно спросила Анфиса.
– Дай досказать до конца, - воскликнула Дюлекан уже с некоторым раздражением.
И продолжила.
– Тогда девочка Саган побежала к старому шаману Саган, который был настолько стар, что у него уже не было сил кочевать с ними, и он стал жить в тайге отшельником, но недалеко от мест их кочевки. Прибежала и выплакала ему всю свою боль. Шаман нагрел над костром свой бубен, постучал в него заячьей лапой. И собачья шкура бубна стала говорить с духами. И духи рассказали шаману, что тут вмешалась судьба, которая свела людей с общими ребрами. Причём со всеми. И мешать им, только себе вредить. Тогда старый шаман Саган дал девочке Саган одну настойку из трав, и сказал, что когда она это зелье выпьет, то на три дня станет, как мертвая. А потом проснется и может свободно идти к своему суженому. Потому что к тому времени родители похоронят её на ветках одиноко стоящего сухого дерева, обернув в оленьи шкуры, справят по ней поминки и будут ждать её нового рождения в роду, потому как она ещё не вышла замуж, и ей некого будет искать в Охибугане.
– Где-где?
– переспросила Сажи, - Как перевести это слово без русского мата?
Дюлекан только вздохнула печально на такую неграмотную паству, которая ей досталась.
– Охибуган - это царство мёртвых. Там солнце не светит, небо - как туман, земля - как болото. Каждый мужчина после смерти живет там со своими прежними женами и детьми и развлекается своими прежними занятиями.
– Какие у вас, однако, сложности, - пробормотала Ингеборге, - У нас всё гораздо проще.
– У вас только один Бог, а у нас такая куча духов, поневоле будет сложно, - ответила ей Дюлекан и продолжила рассказ, не обращая внимания на другие реплики.
– Девочка Саган всё сделала так, как ей сказал старый шаман Саган. Вечером, когда уже стемнело, она вышла к костру, оглядевшись и убедившись, что её никто не видит, выпила это зелье и бросила фляжку из бересты в костёр. Наутро родичи её нашли холодной и стали плакать и причитать. Позвали молодого кама, который жил в стойбище вместе с ними. Тот стал камлать, но духи не стали с ним разговаривать, так как их заранее уговорил старый шаман. И молодой шаман Саган, как сейчас говорят врачи, констатировал смерть девочки Саган. И её отнесли и похоронили на ветвях одиноко стоящего высохшего дерева, как и предрёк старый шаман Саган. А мальчик Наттыла, не дождавшись девочку Саган в условленном месте, проведя весь день в трепетном и безуспешном ожидании её, затосковал круто по любимой и побежал на собаках искать её стойбище. Долго искал, но нашёл. Он был хороший следопыт. А там ему сказали, что девочка Саган позавчера умерла и лежит сейчас на ветках сухого дерева, завернутая в оленьи шкуры. И не было рядом старого шамана Саган, который бы сказал ему правду, как она есть. И мальчик Наттыла сел на нарты и погнал плёткой семь своих собак к сухому дереву. Там он залез на ветви, разрезал оленьи шкуры и увидел, что его любимая девочка Саган совсем мертвая. Пощупал и узнал, что она совсем холодная. И тогда он понял, что его жизнь потеряла всякий смысл, потому что все его ребра сейчас находятся в этом красивом мертвом теле, что лежит на ветвях сухого дерева. А без девочки Саган ему престало светить солнце, небо - туман и земля - болото. Тогда он спустился с дерева, отвязал своих собак от нарты и прогнал их в тайгу, залез обратно на ветви, и взрезал своим острым китайским ножом себе яремную жилу. Он упал на ветви рядом со своей девочкой Саган, обнимая её из последних сил и шепча слова любви. Девочка Саган через некоторое время очнулась от холодного сна и с ужасом обнаружила, что её обнимает любимый мертвец, весь её заливший своей кровью из яремной жилы. И не смогла она дальше жить, когда её ребра уже умерли. Она вынула из холодной руки мальчика Наттыла его охотничий нож, обнажила свою красивую грудь и всадила себе длинный железный клинок на два пальца под левый сосок, пробив своё несчастное сердце. Потому что она не могла жить на свете без мальчика Наттыла. Без него ей перестало светить солнце, небо - туман и земля - болото. Вот так они ярко и сильно любили друг друга и умерли в один день.
– Мля... Сюжетец...
– протянула Роза, - Мексиканский сериал Пинштейна.
– Да у каждого народа, наверное, есть такой сюжет, - высказалась Антоненкова.
– Может быть, - спокойно парировала Дюля, - Но только у нас объясняется: почему так происходит.
Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.