Рассказы об армии
Шрифт:
– Еремеева поощрить бы надо, - сказал кто-то из зала.
– Ничего подобного!
– командир даже ладонью пристукнул, - Тогда на следующих учениях все солдаты будут гоняться за офицерами. Наоборот, надо объявить выговор, а через некоторое время, я думаю, из него выйдет неплохой младший командир.
27. Поездка к сыну.
Памяти Арнольда Анатольевича посвящается.
Арнольд поплевал на пальцы, коротким и точным движением хватанул задвижку, открывая дверцу железной печи-буржуйки, свесился в довольно неудобной позе со стула и принялся подкладывать поленья в стреляющее искрами пламя.
– Прум-пу-пу пу-пум!
– Очередной шедевр сочиняешь, Анатольич?
Он не ответил, что-то ещё ритмично промычал, кивая в такт головой, а потом весь заискрился весельем и сообщил.
– В воскресенье к сыну ездил. Он здесь, недалеко, в учебке служит.
Я понял, что это только предисловие и молча кивнул, приготовившись слушать.
– Приезжаю, значит, захожу на КПП. А там уже сидят всякие папы-мамы с чадами и без. Ну, я дежурному сказал, чтобы Димку вызвали, сел в уголочке и жду.
Рядом мамаша сидит вся в слезах. Возле неё юный защитник земли русской пирожок какой-то жуёт и рассказывает, что кормят плохо, спать дают мало, гоняют много.... А сам, и в самом деле, худой, бледный. К другим родителям ещё никто не пришёл и они сидят и слушают эти причитания. Настроение у всех, прямо сказать, паршивое.
Открывается дверь, заходит ещё один солдатик жалкого вида. И снова, но другой мамаше: бьют. гоняют, измываются. Тут уже и у меня настроение начинает пропадать. Вот, думаю, не повезло Дмитрию. Попал в такое гадкое место. Сижу сам не свой, речь успокоительную готовлю. Распахивается дверь и влетает Димка. Не поверишь, плечи - во, рожа - во! Весь лоснится. Румяный. Все даже притихли.
Я его тоже спрашиваю насчёт кормёжки, сна и прочего солдатского удовольствия. А он в ответ совсем не то отвечает, что те маменькины сыночки говорили. Кормят, говорит, отлично, гоняют очень мало. Если так и дальше будут гонять, то он вместо многоборья на конкурсе толстяков будет участвовать.
– Как насчёт битья, - интересуюсь.
– Ещё чего, - обижается Димка, - Хотел бы я посмотреть на того, кому своего здоровья не жалко.
И тут только я обращаю внимание, что все родители уже не обращают внимания на своих сыночков-то, а внимательно нас слушают. А мама, сидевшая рядом, возьми и спроси.
– А сколько Вы уже прослужили?
– Столько же, сколько и Ваш сын, - Дмитрий отвечает, - Мы с ним в одном взводе.
Тут я уже себя неудобно в этой компании почувствовал. Толкнул я Димку в бок и вышли с ним на улицу. Как оказалось - вовремя. Дмитрия на его армейские новости понесло. За несколько минут я узнал, что на кроссе он первым был, на стрельбах отличился, увольнение заработал....
Вот. думаю, если бы те родители и это услышали, то совсем бы порасстраивались. А сейчас, спустя некоторое время, стал я обдумывать эту интересную ситуацию. По-моему, мы все сами виноваты, что наши сыновья в армии в неподходящих условиях оказываются. Я имею в виду родителей.
– И себя тоже?
– интересуюсь я.
– Нет. К счастью, мне хватило ума, а, может быть, простого везения и интуиции, чтобы не наделать общепринятых ошибок в воспитании моих детей. Но в своём больнинстве родители, как заядлые спортсмены, участвуюя в какой-то
– Твои бы слова, да богу в уши, - иронизирую я, хотя и понимаю, что ирония в данном случае неуместна.
1991 год.
28. Служба в запасе.
Сборам "дикой" мотострелковой краснокутской дивизии посвящается.(подражание великим поэтам)
И, вот. нам сделали тревогу.
Сейчас того не описать,
Как собирались все в дорогу
Россию-матушку спасать.
Не сбились в кучу люди, кони,
Поскольку не было коней.
Лишь мат носился в общем стоне
Толпы, бродившей среди пней.
– Ребята! Шапку не видали?
Но мат в ответ. Повсюду мат.
Другие валенки искали,
А кто нашёл, был очень рад.
Палатку дружно собирали.
Вдруг стало тихо. Ни гу-гу.
Потом, как жеребцы заржали
Когда связиста увидали:
Весь в проводах лежал в снегу.
Пронёсся слух среди народа,
Что повезут войска сейчас
Туда, где в тёплую погоду,
И сам Макар телят не пас...
В конце учений смотр строя
Провёл заезжий генерал.
Обросших, грязный негероев
Толпой свиней, в сердцах, назвал.
И шагу сделать не пришлось,
Как был наш командир взбешён.
Когда из строя донеслось,
Что сам свинья в лампасах он.....
1980-1990 годы.
29. Как на войне.
"В соответствии с Законом О Всеобщей.... приказываю явиться" читал я повестку. Далее было написано про то, что надо иметь кружку, ложку... В конце списка ручкой было приписано: тёплое нижнее бельё. Это меня изрядно озадачило. Нижнего белья тёплого у меня не было. Перестав дружить с Китаем, наша родина оставила нас без замечательных китайских кальсон с начёсом. Гарнитур назывался "Дружба". Мне вдруг захотелось дружбы. Правда. у меня была зимняя тельняшка. Это было не хуже китайской "Дружбы", но на нижнюю часть ничего лучше шерстяного спортивного костюма не придумывалось.
Зато у меня был комплект лётного обмундирования. Это было получше китайского барахла. Его-то я и надел. Погода к тому располагала. За окном был январь. Снегу в этот год навалило до... почти до пояса. Морозы по ночам подбирались к отметке минус тридцать по Цельсию. Днём, правда, отпускало до двадцати.
Возле военкомата шла посадка в автобусы. Видно было, что народу призывают много. Из динамиков неслись бравурные марши. Любимая родина, если захочет тебя убить, на музыку не поскупится. Пьянь, пардон, воины запаса расползались по автобусам. Причём сами. И лишь только потому, что там было теплее, чем на улице и можно было продолжить возлияния. Те, кто потрезвее рассаживались на передних сиденьях, а на задних шло опустошение посуды. Оттуда же доносилась перебранка, хохот и, время от времени, кто-то из принявших на душу, проползал по проходу поучить водителя или пристать к кому-нибудь. Большую часть пути всё обходилось более или менее мирно, но с приближением к месту назначения, выкушавшие огненной воды вели себя всё более агрессивно.