Ронни. Автобиография
Шрифт:
Но вернемся в 1975-й. Я находился между «Стоунз» и «Faces», и моя дружба с Китом все крепчала и крепчала. Когда «Faces» давали концерт в «Килбурне», я настоял, чтобы он вышел и сыграл с нами «Sweet Little Rock and Roller» («Сладкая маленькая рок-н-ролльщица»). Мне тогда показалось, что это — хорошая идея, тем более, что с нами все время выступали различные гости, так что тут не было ничего нового.
Конечно же, я обговорил этот шаг с Родом и всеми остальными перед тем, как пригласил Кита. Я просто подумал, что они считают, что я просто решил показать им своего нового друга, но ошибся, так
Проблемы начались с Элтона Джона, который в тот вечер ехал с Родом на концерт. Когда тот услышал, что Кит выступит, то заявил Роду: «Это может означать только одно: Ронни покидает группу». Но Элтон оказался неправ. Как и газеты, которые подхватили этот слух.
Род передал остальным парням то, что им поведал Элтон, и они все посчитали, что это — правда. Я знаю об этом, потому что в тот вечер никто со мной не перемолвился и словом на сцене. Между нами витал такой дурной настрой, что они отыграли почти весь концерт спиной ко мне. И они не стали разговаривать со мной по дороге на следующий концерт в Ковентри.
Я не мог убедить их в том, что мои тусовки с Китом и Миком не означали автоматически, что я выхожу из «Faces» и присоединяюсь к «Стоунз». За тем лишь исключением, что я собирался сделать это. «Faces» были единым целым, на 1975-й мы запланировали 2 турне по Штатам, и у меня были все резоны поучаствовать в них. Но у «Стоунз» тоже было запланировано летнее турне, и даты их концертов прямо попадали на перерывы между нашими, а это означало, что я оказывался свободен и, значит, у меня есть все резоны поучаствовать в этом турне тоже.
Хотя весенние гастроли «Faces» и удались, но не настолько, как это должно было случиться, так как Род и все остальные знали, что это лето я проведу вместе со «Стоунз». Это не входило в планы нашего менеджера Билли Гаффа — впрочем, в то время мало из того, что я тогда говорил или делал, могло вообще входить в его планы.
Гафф был малорослым, коренастым и ирландцем; он постигал музыкальный бизнес в компании Роберта Стигвуда. Как-то он был менеджером Длинного Джона Болдри, и когда разговаривал, то был замечательно театрален, подчеркивая каждое свое слово пространными жестами. В физическом плане он был неприятным — он выглядел как только что спасшийся с «Титаника», и мы называли его Волосы-Остатки-Пшеницы, так как у него был такой жиденький чубчик, и когда он сердился, то его волосы вставали дыбом.
Все мы, пятеро из «Faces» всегда носились с жалобами и недовольством по поводу Гаффа, и говорили друг другу: «Ну погодите, вот увижу я этого Билли…» Наше негодование росло до тех пор, пока мы не могли больше терпеть, и тогда мы штурмовали его офис и там отрывались. Лейни переворачивал все столы и бросал на пол все его папки, а Кенни, Мак, Род и я кидали всюду бумагу и разливали что-нибудь. Мы рушили его офис, а он стоял со своими волосами торчком. «Bill it to Gaff!» («Выставьте счет Гаффу!»), — кричали мы.
Ближе к концу «Faces», и чем известнее становился Род, тем более нам надоедал Билли, потому что я взял себе в голову, что он сконцентрировался на Роде и считал его вроде своего продуктового талона. Песня Рода
Так что вместо того, чтобы беспокоиться о «Faces», я так понял, что Билли занимался все свое время тем, что опекал Рода. Когда компания «Гафф Менеджмент» открыла собственную фирму Рода «Smiler» («Улыбчивый»), все мы стали очень сильно удивляться происходящему. И почему это Билли заботится только о Роде? Ребята чувствовали себя обделенными, вроде сбоку припеку.
Из-за этого первое из двух турне «Faces» в 1975-м прошло в более напряженной атмосфере, чем обычно. Вместо того, чтобы просто ездить, как это делал я, Мак впал в уныние, а вскоре впал в уныние и Лейни. Я не испытывал никакой досады по поводу внезапных успехов Рода, я говорил ему: «Молодец» и желал всяческих удач, потому что он был старше меня, и я считал, что мое время еще придет. Единственное, что действительно задевало меня в Роде — это то, что ведущим вокалистам всегда достаются лучшие девочки.
Тогда никто из нас не знал этого, но чем дольше шло первое турне, тем больше нас объявляли в разных городах как «Род Стюарт и «Faces»». Это не предназначалось доводить до нашего сведения, так что кто-нибудь, бывало, приезжал в город перед нами и срывал все афиши, которые мы могли бы увидеть по дороге от аэропорта или гостиницы до места проведения концерта. Но однажды вечером в Детройте были сорваны не все афиши. Мы приехали на концерт, увидели фамилию Рода, набранную большими заглавными буквами, и Мака это так расстроило, что он изо всей силы треснул Гаффа и закричал нашему водителю: «Езжай дальше».
Следующее, что произошло — это то, что Лейни решил уйти. Обычно я знал, что он уходит не по-настоящему, но теперь это было серьезно, и он собрался действительно сделать это. Он поставил ультиматум: «Род или я». Всем нам Лейни сказал: «Уходите вместе со мной, и мы все покинем Рода, пока он не покинул нас». Но этого не произошло, так что Лейни вернулся домой.
Мы попробовали заменить его японцем Тецу Ямаучи, который смог сыграться с нами на басу, а также был не промах, когда дело касалось выпивки. Но если бы мы действовали с дальним прицелом, то мы должны были знать, что с самого начала в «Faces» Ронни Лейн был незаменим. Тецу сейчас снова живёт в Японии.
В апреле у меня состоялась встреча с Миком и Китом в мюнхенском «Хилтоне». Кит признался мне, что сперва он решил, что Мика Тейлора заменит Стив Марриотт, но «Стоунз» решили, что им нужен будет одновременно и лид-, и ритм-гитарист, так что они остановились на троих — на Джеффе Беке, Эрике Клэптоне и на мне. Независимо от того, кто претендовал на это место, им в конце-концов подошел я.
Кит сказал мне: «Теперь ты — в группе». Я ответил: «Да, я знаю». Кит добавил: «Но мы не объявим об этом в ближайшие годы», и я сказал: «Что ж, чудесно».