Сборник рассказов и повестей.
Шрифт:
И что уж совсем неприятно: вой помаленьку приближается, становится все громче и громче…
– Ну, - говорит рядовой Пиньков, - такого я здесь еще не слышал…
– Я слышал… - дрожа отвечает один из гномиков.
– Только давно очень - когда еще вылупился…
– А что ж это такое?
– недоумевает Пиньков.
И оказывается, что страшная штука, товарищ старший лейтенант. Раз в несколько лет пупырчатые как бы сходят с ума и вместо того, чтобы грызться, как положено, друг с другом, набрасываются всем миром на гномиков. И скорее всего - с ведома того же колдуна… Так
– Бегом… марш!
– командует Пиньков и бежит к скалам.
– Товарищ проверяющий!
– визжит сзади Голиаф.
– Нельзя туда!
Притормозил Пиньков - и вовремя. Скалы вдруг шевельнулись да как сдвинутся с грохотом! В Древней Греции, говорят, было подобное явление…
"Надо будет Гольке благодарность объявить перед строем…" - машинально думает Пиньков и отступает на шаг. Скалы, видя такое дело, задрожали-задрожали да и разъехались по местам.
А вой сзади все ближе, громче…
Делает рядовой Пиньков шаг вперед, и скалы тут же - бабах!
– перед самым его носом. Да как! Гранит брызжет, товарищ старший лейтенант…
– А обойти их нельзя?
– спрашивает Пиньков.
– Это надо назад возвращаться… - нервно отвечает Фома.
"Попали…" - думает Пиньков.
И в страшную эту минуту перед внутренним взором его возникает вдруг первый пункт первой главы Дисциплинарного устава:
"1. Воинская дисциплина есть строгое и точное соблюдение всеми военнослужащими порядка и правил…"
Отбегает Пиньков подальше и командует:
– Отделение - ко мне! В две шеренги - становись! Нале-во! Строевым…
шагом… марш!
И ведет гномиков прямо в проход между скалами.
– Резче шаг! Не чую запаха паленой резины! Ы-раз! Ы-раз! Ы-раз! Д(ы)ва! Т(ы)ри! "Не плачь девчонку" - запе…вай!
И грянули гномики "Не плачь девчонку".
…И вы не поверите, товарищ старший лейтенант, пока проходили - скалы стояли как вкопанные! Но, правда, и шли тогда гномики! Ах как шли!… Чувствовали, видать: чуть с ноги собьешься - расплющит за милую душу!…
Да в общем-то все естественно, товарищ старший лейтенант. Самые замедленные процессы - какие? Геологические. Всякие там изменения в земной коре, скажем… Ну вот! В овраге давно бардак, а скалы все еще живут по Уставу.
В общем, прошли.
– Бегом… марш!
Побежали. А сзади уже - рев, давка. Явно настигают пупырчатые. И вдруг - грохот! Скалы сдвинулись! Визг - до небес! Мимо пупырчатый, вереща, как ошпаренный пролетел. Вместо хвоста - веревочка, как у крысы, в скалах защемило, стало быть…
Вот и я говорю, товарищ старший лейтенант: забвение Устава до добра не доводит…
А наши - бегут. Пещера вдали маячит. Весь вопрос: кто первый успеет. Пупырчатые-то в обход рванули, вокруг скал. Вот уже выворачивают из-за бурелома: глаза - угольками, пасти - как у экскаваторов… Так бы и полоснул по ним длинной очередью - было б только из чего полоснуть!… Почему отставить? Лучше короткими?… Да хоть бы и короткими, товарищ
Все же опередили их наши. Пропустил Пиньков всех гномиков в пещеру, хотел было сам за ними нырнуть, а тут первый пупырчатый подлетает. А Пиньков его саперной лопаткой по морде - хрясь!… Где взял? А в этой… в норе, когда автомат искали! Там, товарищ старший лейтенант, если пошарить, еще и не такое найдется…
И потом - разве пупырчатого саперной лопаткой уделаешь? Лезвие только покорежил - пропеллером пошло…
Залетает, короче, смотрит: длинная такая извилистая пещера. На стенах - надписи политического характера. Ну там типа: "Колдуну все до фени" или "Проверяющий вернется…"
А у входа пупырчатые беснуются. Пролезть не могут - узко, а раскопать тоже не получается - камень.
– Другого выхода нет?
– спрашивает Пиньков гномиков.
– Нет, - говорят.
"Так, - думает Пиньков, - тогда вся надежда на автомат…"
– Ну и где она тут, эта ваша реликвия?
Разбежались гномики по пещере - ищут.
– Здесь!
– радостно кричит Голька.
– Здесь!
Пиньков - туда. Поворачивает за угол, а там - тупичок. Свечи теплятся… Кто зажег? Да Голька, наверное, и зажег - кому ж еще, товарищ старший лейтенант! Шустрый…
А в самом тупичке, в нише, стоит деревянное изображение гномика в натуральную величину. Вот тебе и вся реликвия…
У Пинькова аж руки опустились.
"Эх…" - думает.
Мысль, конечно, неуставная, но и ситуация, согласитесь, безвыходная. Смотрит Пиньков на статую и понимает, что изображает она не совсем гномика. Сапоги, френч, пилотка, ремень с бляхой… Так точно, товарищ старший лейтенант, это они рядового Пинькова из дерева выточили.
Ну уж этого он никак не мог перенести - взорвался.
– Раздолбаи!
– кричит.
– Только и можете что хреновины всякие вырезать! Проку от вас…
Хватает он статую и со всего маху - об пол! Гномики ахнули, в стенки вжались от ужаса… Реликвия - в щепки! И вдруг что-то металлическое о камень - бряк!
Ну, тишина, конечно, полнейшая. Слышно только, как пупырчатые у входа воют и землю скребут.
Нагнулся Пиньков, поднял то, что из статуи выпало, и говорит:
– Эх вы, шнурки!… Ни черта-то вы, шнурки, не знаете, как положено с реликвиями обращаться…
И, звучно передернув затвор, рядовой Пиньков твердым шагом направился к выходу из пещеры.
Вот и вся история, товарищ старший лейтенант… Разрешите доложить, в овраге теперь - полный порядок. Пупырчатые - и те строем ходят, а уж про гномиков и говорить не приходится. Такая пошла в овраге замечательная жизнь, товарищ старший лейтенант, что никто без приказа и дыхнуть не смеет… Кто командует? Да колдун же и командует - кому ж еще? Не глупенький ведь - в шесть секунд все понял: нет Бога, кроме Бога, а рядовой Пиньков - Проверяющий его… Так что докладывать командиру части об этих ста двадцати автоматных патронах, по-моему, не стоит… Так я ж к тому и веду, товарищ старший лейтенант: списать их - и все дела! Тем более, что потрачены они на восстановление социальной справедливости…