Счастливчик Рид
Шрифт:
– Ты чего? – наемник заметил, что его спутник не спешил опускать оружие. Наоборот, Арнхалл Красный приготовился к драке и низко угрожающе зарычал.
Рид отступил на шаг, вскидывая опущенные было пистоли:
– Ты чего, приятель?!
– Я чую… – договорить Арнхалл так и не успел.
Счастливчик едва не спустил курки, когда над ровным местом среза, коим кончалась шея рыцаря, вдруг вспыхнул шар призрачного голубоватого пламени, в котором угадывались очертания человеческого черепа. Тело в доспехах вздрогнуло, будто пробуждаясь от долгого сна, а потом начало медленно подниматься. Старые доспехи пронзительно
“Я так и знал!”
– Кто нарушил мой покой? Чья кровь вновь окропит этот зал?.. – тихий свистящий шепот потревоженной птицей взметнулось к каменным сводам, после чего объятый пламенем череп повернулся вначале к Арнхаллу, а потом и к Счастливчику. Вздымающийся меч замер. – Я вижу в тебе тьму….
По идее, сейчас было самое время стрелять, а потом, скорее всего, бежать. Но Рид принял другое решение – кем бы ни был мертвый рыцарь, он мало того, что не спешил атаковать, но и начал говорить. Убедительным жестом, наемник попросил своего скорого на расправу спутника повременить с атакой, в которую Арнхалл Красный уже готов был ринуться со всей безрассудной яростью своего народа.
Счастливчик планировал продумать свою речь, но все как всегда пошло совсем не так, как ему хотелось бы. Безголовый рыцарь прервал его резким, словно удар хлыста, и столь же пронзительным, как скрежет стекла о стекло голосом:
– Отвечай!
– Разве благородные рыцари вначале не представляются сами? – нагло поинтересовался Счастливчик и подбоченился раньше, чем успел подумать, что совершает глупость. Так иногда случалось, когда кто-то задевал его самолюбие. Но теперь отступать было некуда. – Я знаешь ли, был знаком с парочкой закованных в латы благородных. Они были куда любезнее тебя!..
– И что с ними стало? – теперь безголовый рыцарь выпрямился во весь свой рост, оказавшись немного выше Рида. Это задело самолюбие наемника, ведь у него-то голова была.
– Я их прикончил. – Грубо закончил Счастливчик и наставил пистоли на собеседника.
Напряженная тишина повисла в пещере. Даже отрубленные головы в нишах притихли, в ожидании чего-то. Рид слышал, как бьется его сердце, слышал хриплое дыхание Арнхалла, слышал, как тихонько лязгнула ржавая сталь, когда рыцарь замер.
А потом послышался хриплый лающий смех, больше схожий с надрывным карканьем старого ворона. Безголовый рыцарь смеялся от всей своей черной души, если она у него, конечно, еще осталась. Объятый шаром синего пламени череп плясал над дергающимися наплечниками, и его нижняя челюсть непрерывно скакала вверх вниз.
Арнхалл со Счастливчиком переглянулись. Скриви губы в подобии непринужденной улыбки, наемник пожал плечами – мол, я-то почем знаю, что с этим парнем такое.
Неожиданно смех рыцаря стих.
– Ты грешен, и я благодарю бога, что могу прервать твое жалкое существование. Покайся, ибо теперь ты умрешь.
– Ну вот чего ты начинаешь? Нормально же общались… – Рид отступил на шаг, прицеливаясь – он не знал, уязвим ли парящий над обрубком шеи череп, поэтому решил выстрелить еще и в грудь.
– Я не позволю вам забрать то, зачем вы пришли, – проскрежетал полный скорби и какой-то отстраненной печали голос
– Ценой жизни? – неожиданно даже для самого себя переспросил Счастливчик. – Не хочу тебя расстраивать, приятель, но эту цену ты, похоже, уже заплатил.
Но рыцарь уже рванулся на наемника. Рид выстрелил. Одна пуля прошла прямо сквозь объятый призрачным светом череп, словно сквозь пламя – не причинив ни малейшего вреда, а вторая срикошетила от старого нагрудника.
– Дерьмо! – больше стрелять Счастливчик не мог – ему пришлось приложить все усилия, чтобы суметь избежать страшного и молниеносного удара. Наемник изогнулся всем телом, но острие меча все же вспороло его куртку на боку, лишь на волосок не достав до плоти.
Проворно отскочив, Рид все же смог выстрелить, правда, на этот раз метил он в ноги. Два выстрела слились в один, но рыцарь даже не пошатнулся. Его меч взмыл вверх, грозя одним мощным порывом забрать жизнь Счастливчика.
Выпустив бесполезные пистоли, Рид схватился за саблю. Он прекрасно понимал, что не успеет защититься, да и едва ли он сможет из такого положения парировать удар грозного тяжелого двуручника. Длина меча рыцаря так же не оставляла надежды отскочить.
“А если…”
Неожиданно для своего противника подавшись вперед, Счастливчик обвил хвостом одну из его ног и что было сил рванулся в сторону. Но хитрый план не удался – рыцарь стол на своих ногах так же твердо, как вековой дуб держался своими корнями за землю. Не удержав равновесия, Рид упал сам, прикусив язык во время выкрикивания очередного проклятья.
– Умри! – воскликнул рыцарь, но в этот самый момент в него с диким ревом врезался Арнхалл.
В отличие от наемника, его спутник обладал куда более крупным телосложением, и ему удалось отпихнуть безголового стража пещеры. Но, вместо того, чтобы отправиться в продолжительный полет, рыцарь лишь попятился. Он сделал несколько неловких шагов назад, после чего вновь обрел равновесие и незамедлительно бросился в бой.
Топор и двуручный меч с лязгом скрестились, высекая искры и наполняя каменные своды скрежетом стали. Несколько мгновений Рид заворожено следил за схваткой. Он видел яростный напор северянина, против которого едва ли смог бы устоять практически любой противник, но безголовый рыцарь не только отражал мощнейшие атаки, но и находил время для атак. Казалось, его переполняла какая-то темная сила, Счастливчик видел ее мрачный ореол, охватывающий фигуру в старых доспехах.
– Ну почему все не может быть просто?! – простонал наемник, вскакивая на ноги и выхватывая оружие. – Дьявол!
Рид хотел зайти противнику за спину, но тот оказался достаточно опытен, чтобы не позволить ему выполнить этот маневр. Пришлось атаковать с фланга. Сыпя проклятьями, Счастливчик налетел на рыцаря, разразившись целым градом ударов, выпадов и уколов. Вдвоем с Арнхаллом им удалось оттеснить безголового стража пещеры. Трижды лезвие сабли Счастливчика беспрепятственно проходило сквозь ухмыляющийся череп, и дважды его дага безошибочно находила бреши в сочленении старого доспеха, но рыцарь лишь ухмылялся. Он будто не чувствовал боли, а когда тяжелый топор северянина разом отрубил рыцарю руку по локоть, тот и вовсе рассмеялся: