Секретное досье
Шрифт:
Вот почти и все про ИПУРУСС. С тех пор на Шарлотт-стрит проделано много работы, частью интересной, но в основном скучной. Пейнтер возглавляет целую медицинскую исследовательскую лабораторию, но пока им не удалось найти способ возвращать в норму людей, прошедших «промывку», и многие из первоначальной сети до сих пор находятся под угрозой применения к ним закона о государственной измене: они по-прежнему направляют сообщения в полной уверенности, что те через Сойку уходят в какие-то иностранные державы. Разумеется, к Сойке эти сведения не попадают, мало ли какие идеи родятся у него в голове. С Сойкой я вижусь на ежемесячной встрече у Росса, когда мы готовим общий отчет военной разведки.
Всякий раз, когда мне нужен Сойка, я знаю, что найду его в «Мирабелле», а в прошлую субботу утром я столкнулся с ним в «Ледсе». Он хочет, чтобы мы с Джин пришли к нему на ужин. Он сказал, что будет готовить сам. Мне бы хотелось пойти, но думаю, что не пойду. В нашем деле неразумно обзаводиться слишком большим числом близких друзей.
Эпилог
Абсолютно верный способ нажить неприятности – это доверить слишком много информации бумаге, но, полагаю, если уж я зашел так далеко, лучше рассказать вам об истинном завершении фиаско ИПУРУСС.
Как и все министры, министр хотел знать одно: как уйти от вопросов? Он поинтересовался некоторыми подробностями, например: «Есть ли в Ливане хорошая рыбалка?», «Выпьете еще?», «Вы знаете молодого Чилкотт-Оукса?» Выйдя от министра, я поехал в дом неподалеку от Стейнза. Постучал в дверь, воспроизводя довольно странный ритмический рисунок, и мне открыла женщина с усиками. В дальней комнате среди трех наполовину уложенных чемоданов стоял старик. Я дал ему шестьдесят мятых пятифунтовых банкнот – настоящих, и два среднего качества поддельных паспорта Великобритании.
Мужчина поблагодарил меня, а женщина прибавила еще два «спасибо». Когда я повернулся к выходу, он сказал:
– Я буду в доме номер девятнадцать [37] , если когда-нибудь вам понадоблюсь.
Я поблагодарил и поехал в Лондон, а маленький старик, который был моим тюремщиком в доме в Гринвуде, сел в самолет до Праги. Это тоже было страховым полисом шпиона.
Приложение
Мидуэй II
В мрачные дни войны в Средиземном море, когда казалось, что вермахт завершил то, что начал Дарий, Бейрут был базой подводных лодок, получившей название «Мидуэй II» и ставшей местом выполнения совершенно секретной миссии. Подводная лодка U.307 была затоплена не так далеко оттуда на глубине тридцати восьми фатомов. Аппаратная на затопленной U.307 была оснащена новым инфракрасным визиром ночного видения над водой. Для водолаза глубоко, но не слишком. Визир был еще влажным, когда мы подняли его на борт самолета, и он капал мне на колени всю дорогу до Лондона, где я впервые встретился с Россом.
Выдержка из «Руководства по обращению с пистолетами незнакомых систем» (глава 5). Документ 237. HGF. 1960 год. При обращении с револьверами «смит-и-вессон» следует соблюдать следующие правила. При условии, что (i) цилиндр имеет шесть камор и (ii) вращается против часовой стрелки. (Обратите внимание, что цилиндры «кольта» вращаются по часовой стрелке.) Существуют 4 категории:
1. Калибр.445. Только британские или американские патроны с маркировкой.445.
2. Калибр.45. Осторожно. Не применять патроны с маркировкой.45 авто.
3. Калибр.45 DA. В этой категории могут быть использованы патроны с маркировкой.45 авто,
Эти правила представляют собой лишь общее руководство, и существуют исключения.
Конопля индийская (марихуана)
Цены на момент написания:
Рангун: 10 шиллингов за фунт оптом.
Соединенное Королевство (в доках): 30 фунтов стерлингов за фунт.
Оптом: 50 фунтов стерлингов за фунт.
Клубы и тому подобное: 6 фунтов стерлингов за унцию или 10 шиллингов 6 пенсов за сигарету. (Из 1 фунта получается приблизительно 500 сигарет.)
В 1939 году Британская военная разведка использовала тюрьму Вормвуд-Скрабс в качестве своей штаб-квартиры. Всех заключенных вывезли, и камеры служили кабинетами, каждую камеру, покидая, запирали в целях безопасности. Однако когда бомба разрушила часть здания, было решено переехать в офисное здание на Сент-Джеймс-стрит, где служба и оставалась до конца войны.
Джо-1
Неподалеку от острова Холо, где воды моря Сулу разбавляют море Целебес, а пальцы филиппинских островов нащупывают Северное Борнео, самолет Б-29, принадлежавший Военно-воздушным силам Соединенных Штатов, вел за собой быстро двигавшуюся тень под жарким дневным солнцем в августе 1949 года.
Фотопластинки особых устройств впитывали космические лучи. В течение нескольких месяцев это подразделение наносило на карту и испытывало тщательно высчитанные маршруты через Тихий океан. Работа была утомительной, и экипажи радовались, когда заканчивался ежедневный длинный полет и их ждал холодный душ, чтобы восстановить затекшие мышцы, а кино под открытым небом помогало перевести мозг в нейтральное положение. Но в этот день все было не так: не успели члены этого экипажа прийти в себя, как их срочно вызвали в комнату для предполетного инструктажа.
К этому времени проявка этих пластинок стала для техников фотолаборатории рутинным делом. Изображение обычно представало в виде длинных, похожих на червей полосок света и часто нуждалось в небольшой дополнительной проявке для получения хорошего контрастного изображения, которое позволяло с большей легкостью фиксировать результаты. Но эти пластинки были совершенно другими, они оказались засвечены. Засвечены не дневным светом, а пропитаны черным цветом из-за насыщенной концентрации космической радиации. Иначе называется «зоной высокой радиоактивности». Как сказал тогда командующий генерал:
– Если атмосфера настолько пропускает космические лучи, нам, пожалуй, стоит подумать о свинцовых костюмах.
Но мир этому не поверил. Это был атомный взрыв.
В той комнате для инструктажа на той тихоокеанской базе ВВС США грандиозная правда медленно приобретала очертания в головах тех летчиков. Американцы в том году бомбу не взрывали.
Вся база пришла в движение. Один за другим тяжелые Б-29 катились по дорожке, идущей по периметру аэродрома, и уходили с конца взлетно-посадочной полосы в густой ночной воздух тропиков. Однако на сей раз это были самолеты из подразделения по обнаружению атомной бомбы, сформированного лишь за год до этого. Специальные самолеты собирали частички пыли из воздуха, восстанавливая маршрут своего дневного полета. Две лаборатории Комиссии по атомной энергии были подняты по тревоге в ожидании образцов пыли.