Шайтан-звезда
Шрифт:
– Я поеду и погляжу, что там такое, клянусь Аллахом! – Алид, радуясь тому, что первым уловил загадочную угрозу, резко выпрямился в седле.
– Я поеду с тобой, о дитя, – Джеван-курд, сказав это, переглянулся с Хабруром, и тот кивнул. – Ибо, если там ловушка, то я ее опознаю скорее, чем ты.
– О Джудар, о Селим! – Хабрур протянул руку, и двое айаров выехали вперед. – Отправляйтесь с Джеваном. И ты, о Ахмед, тоже поезжай. А мы подождем здесь.
Алид ударил коня стременами и понесся к
Джеван-курд, несколько недовольный такой отвагой, достал лук и, на скаку добывая из деревянного колчана бесперую стрелу, поскакал следом.
Несколько айаров тоже наложили стрелы на тетивы луков и замерли, ожидая неприятностей.
Алид, первым достигший берега потока, вдруг замахал рукой, подавая кому-то знак, и повернул коня, и помчался навстречу Джевану-курду с сопровождавшими его всадниками.
– Что это он кричит? – в тревоге спросил Хабрур. – Ради Аллаха, может кто-нибудь разобрать?
Но первым понял, о чем речь, сам аль-Кассар.
– Хвала Аллаху! – воскликнул он и помчался к потоку, с ревом летевшему из ущелья.
Джейран приподнялась в седле, пытаясь понять, что там происходит. И она подумала – а не тот ли это поток, в который она чуть не вывалилась из скользкой трубы?
Вдруг она увидела, что Джеван-курд останавливает коня, и целится из лука, и спускает стрелу. А также услышала торжествующий вопль Алида. После чего пятеро всадников, подъехав к тому месту, где начиналось узкое, как от удара огромным топором, ущелье, соскочили с коней и принялись снимать с седел свернутые кольцами конские путы, изготовленные из войлока с пальмовым лыком.
Очевидно, они собирались вызволить кого-то из бурлящей воды.
И они кинули одновременно несколько петель, и одна, принадлежащая Селиму, а может, и Джудару, угодила в цель, и все они, ухватившись за веревку, принялись ее тянуть, извлекая из потока того, кого, по всей видимости, спасли. Но Джейран не могла понять, для чего им понадобился выстрел из лука.
Аль-Кассар же, приблизившись к берегу, остановил жеребца, обернулся и махнул рукой своему отряду, как бы призывая его следовать за собой.
– Едем, во имя Аллаха! – приказал Хабрур.
Отряд пустил коней рысью, и Джейран, покачиваясь в седле сразу же за Хабруром, видела, что на берегу потока происходят странные вещи.
Алид, соскочив с коня, полез для чего-то вверх по склону. Аль-Кассар, сделав то же самое, сорвал с себя белоснежную джуббу и, держа ее обеими руками, ждал на берегу. И он обнял того, кого вынули из воды, одновременно кутая его в джуббу, обнял с такой пылкостью, что у более искушенной женщины, чем Джейран, она могла бы вызвать ревность.
– О Аллах, этого не может быть! – воскликнул вдруг Хабрур. – Как он попал сюда?
Джейран вгляделась в лицо
– Велик Аллах! – единым голосом ответил Хабруру весь отряд. – Аль-Мунзир – с нами! Хвала Аллаху – вот кто прекратит наши бедствия!
И сразу же все заторопились к берегу, и погнали коней что есть духу, и обступили великана, и обнимали его, и целовали.
Алид тем временем отыскал на склоне спрятанную одежду Джабира аль-Мунзира и привел его коня.
Очевидно, аль-Кассар и аль-Мунзир успели рассказать друг другу что-то очень важное, поскольку, когда и Джейран подъехала к берегу, Джеван-курд указал на нее пальцем.
– Вот эта женщина, которую мы спасли от ее похитителей! – сказал он чернокожему великану. – Спрашивай ее, о чем желаешь! А ты, о женщина, сойди на землю, чтобы нам не задирать головы.
Аль-Мунзир, все еще завернутый в джуббу аль-Кассара, подождал, пока Джейран слезет с лошади и оправит на себе изар.
– Ты рассказала, что разбойники похитили тебя и привезли в эти горы, о женщина, – сказал он. – Одного из разбойников только что застрелил мой друг Джеван. Вон его тело, оно застряло между каменных зубов посреди потока, где мы чуть не прикончили друг друга. Подойди, погляди и скажи – знаком он тебе?
– Клянусь Аллахом, я вовремя спустил тетиву! – похвастался курд. – И я впервые видел, чтобы люди, которых вот-вот погубит поток, еще и сами пытались погубить друг друга!
– Жаль, что ты не видел нашего сражения, пока мы не свалились в воду, о Джеван! – отвечал Джабир. – И жаль, что его индийский кистень пошел на дно вместе с дубинкой. Я никогда раньше не видел такого оружия. Индийские куттары у меня есть, и лук-ситхак с лезвиями на концах, и сабля-шамшер, но двойной кистень с тяжелыми кольцами вместо шаров я видел впервые!
Джейран подошла к берегу и увидела в глубине ущелья тело, застрявшее между двумя каменными клыками. Но лица она разглядеть не смогла.
– Мне кажется, я никогда не видела этого человека, о господин, – сказала она, вернувшись.
– Может быть, ты слышала, как эти люди называют друг друга? – продолжал допытываться аль-Мунзир. – Не было ли среди них Ибрахима?
Джейран задумалась, припоминая, и вдруг действительно вспомнила! Это был один из тех, что сбросили в поток еще живого человека.
– Ты вспомнила, о женщина! – вдруг воскликнул чернокожий. – Ты знаешь его, но почему же ты молчишь об этом? О Хабрур, кто ее допрашивал? Она знает больше, чем говорит, клянусь Аллахом!