Шизофренияяяяяяяя
Шрифт:
– Не хочу!
– Подчини волю свою Господней и не дергайся.
– Не хочу воли!
– Правильно, – одобрил он. – На воле жиреют только и душою брюзгнут! Лучше в монастырь. Только сначала родишь.
– Не хочу рожать!
– А это что еще за утверждение? – возмутился он. – Угрожаешь Господу абортом?
– Так, тебя вообще нет, ты мне просто снишься, – попробовала я сменить тактику.
– Правильно, отлично! Это сон. Откинься на подушку и закрой глазки. А я тебе даже колыбельную
– Не надо, у тебя голос противный.
– Зато святой, – приосанился Святой Дух и предупредил: – Я начинаю.
– Нет! – дернулась я.
Но он меня слушать больше не стал, а завалил на кровать со всею своей, очень странной для бесплотного существа, гигантской силой и на всякий случай запихал мне в рот остатки орехов.
Надо признать: орехи были все-таки очень вкусные.
Глава 42. Из дневника «Роковых подвязок»
После корректуры я стала явно лучше.
Я вообще себя ощущаю то в мужском роде (как роман), то в женском (как книга). Для вашего удобства буду именовать себя в дальнейшем книгой.
Итак, я стала лучше.
Да вы сами сравните варианты до и после.
Вот, например, эту фразу:
«На кончиках ее пушистых и очень длинных ресниц сверкали прекрасные синие глаза».
Это первоначальный вариант.
А вот как это выглядит теперь:
«Ее прекрасные синие глаза были обрамлены необыкновенно длинными и густыми ресницами».
Красота, да и только – сама собою горжусь.
Корректор, правда, и в исправленном виде меня почему-то называет редкостным дерьмом, но я так не считаю. Прощаю ее, потому что убогая и потому что говорит, не думая, сгоряча.
А вот у нее, кстати, нет прекрасных синих глаз и длинных густых ресниц. А у меня есть (то есть у моей героини Корделии есть). Вот она и завидует, бедняжка.
Иногда, право, корпит она надо мной, старается, а мне ее так жалко, так жалко.
Ведь не только синих глаз – ничего у нее нет: ни кружевных чулок, ни подвязок, ни ананасов в шампанском.
Но зато (и здесь уже, признаться, я ей завидую) она закроет глаза, замрет совершенно, до полной неподвижности, и вдруг все вокруг как будто светиться начинает. А она словно бы и здесь, и не здесь.
И так мне интересно, где же это ее «не здесь», что прямо ерзаю я на столе. И кажется мне, что там, в ее голове такое творится, чего у меня ни на одной странице не найдешь.
Вот оно как.
Впрочем, чего уж тут завидовать друг другу? Мы ведь расстаемся. Она свою работу сделала и завтра отвозит меня в издательство.
И пойду я гулять по миру огроменными тиражами.
А она в конуру свою обратно пойдет. Одинокая такая, до слез.
Глава 43. Подведение итогов
Я
Сегодня уже сдала работу в издательство и получила свой первый гонорар и следующий заказ.
Это здорово. Теперь я смогу купить занавески с корабликами или уехать куда-нибудь в теплые страны. Не навсегда, просто попутешествовать и окрепнуть.
Но сначала я довершу свой эксперимент.
Он проходит удачно. Организм, видимо, привыкает к отсутствию лекарства. И хотя я за последние дни пережила очень много, о чем не преминула сообщить в своем дневнике, мозг мой, изрядно подуставший, кажется, привыкает, и я чувствую себя уже почти хорошо.
Это и доктор подтвердил. Я была сегодня у него на приеме, он долго со мной беседовал, проверил и прощупал все, что мог, и признал, что я держусь настоящим молодцом. Про таблетки он так и не догадался. Выписал мне новый рецепт, но его я тоже выкину.
Человека, от которого я забеременела, больше искать не надо. Оказывается, всем известно, кто это.
Мне даже говорили об этом, но я, видимо, тогда была не в том состоянии, чтобы прислушаться, осознать и запомнить.
Теперь я знаю.
Он был моим мужем.
Еще он был летчиком.
В последнее время он много летал в Африку – доставлял местным жителям гуманитарную помощь, в основном лекарства и вакцины.
Из последнего своего полета он не вернулся. Что-то случилось с мотором самолета, и он разбился.
Как мне сообщили об этом, я не помню. Но сегодня во время беседы доктор упомянул, что тогда-то я и попала в больницу.
Вернувшись домой после этого сегодняшнего разговора, я вдруг обнаружила, что в квартире довольно много его, летчика, и наших общих фотографий. Странно, как это я их раньше не замечала?!
Что делать дальше, не знаю, но знаю точно, что надо жить. И я буду.
Таблетки мне больше не нужны – я теперь смогу и без них.
И еще я знаю, что у меня есть пропуск туда и обратно. Захочу – убегу от реальности в любую точку себя или пространства. Захочу – вернусь.
Пропуск белый, ламинированный. На нем крупными буквами написано «Выдан птице Феникс, бессрочно».
Может быть, я даже не буду так уж часто им пользоваться. Главное, что он всегда со мной, и это очень успокаивает.
Это дает мне силы. Хотя я и так очень сильная, что даже доктор абсолютно официально подтвердил.
Я очень многое могу и я обязательно очень многого добьюсь. Заламинированная свобода белого картона дает мне на это самые верные гарантии.
И мамой я тоже буду очень хорошей.