Школа строгого режима, или Любовь цвета юности
Шрифт:
– Когда мы встретимся?.. Учитель, – подкупила покорностью Таня.
– Завтра! Если я доживу до этого дня. У меня все болит, когда я думаю о тебе! Хочу тебя безумно! Ночью рву зубами простыни – вот как я тоскую по тебе!
В Танькиной литературной голове пронеслась аналогия со стихом Маяковского «Любовь – это с простынь бессонницей рваных…». Но она легко простила Мухаммеду жесткий плагиат. Ведь любит же и страдает. А простыни рвет не бессонницей, а зубами. Маяковский в азербайджанской интерпретации.
Они
Таня поднималась по лестнице пятиэтажного дома и старалась запомнить каждый шаг. Словно это было восхождение к счастью.
– Проходи, любимая. – Мухаммед пропустил девочку вперед и закрыл за собой дверь на ключ.
Таня оказалась в длинной, как пенал, темной прихожей. Квартира была старая, с неровным паркетом и душной атмосферой, но вполне пригодная для разовых встреч. Видимо, для этих целей она и сдавалась хозяевами.
«Обои можно переклеить, помещение помыть и проветрить, цветочки расставить там-сям – и вполне сгодится. Милый, какой же ты молодец», – думала Таня, ища взглядом, куда бы пристроить портфель.
– Пошли на кухню, – взял ее за руку Мухаммед.
– Может, сразу в ванную, любимый? – проявила смелость измученная долгим ожиданием девочка.
– Не спеши! Наслаждайся и не торопи чувства! Научись получать удовольствие от ожидания, тогда и оргазм будет полнее!
У Тани от этих слов грудь налилась желанием до краев.
Она не удержалась, стянула с себя кофту, лифчик и начала страстно массировать свои груди, сопровождая действие знойными стонами.
Мухаммед тут же возбудился и схватил ее руки своими ручищами. Получился массаж в четыре руки.
Таня не могла больше терпеть. Она стала быстро снимать юбку, приговаривая:
– Бог с ним, с душем, я хочу, чтобы ты вошел в меня. На столе, на полу – где хочешь. Только трахни меня, иначе я умру!
Мухаммед торопливо пробормотал:
– Я сейчас.
И ушел в глубь квартиры.
«Наверное, в ванную», – с тоской подумала Таня, оставшись одна, голая, посередине темной кухни.
Мухаммед не возвращался.
Таня в нерешительности постояла еще, потом подстелила на табуретку кофту и села.
Прошло минут десять.
Таня замерзла. Но пойти за Мухаммедом не решалась.
Из глубины квартиры послышался легкий шум, не похожий на плеск воды в ванной. Таня, ничего не понимая, встала и пошла на звук. Гостиная была пуста, а вот дверь в спальню оказалась приоткрыта. Таня прислушалась – звуки шли оттуда. Она толкнула дверь и тихо вскрикнула. Ее Мухаммед страстно целовал какую-то обнаженную девушку…
Таня
– Мухаммед, я здесь… – чуть слышно промолвила Таня, стоя в дверях.
Парень обернулся на нее и, ничего не сказав, продолжил так же страстно обцеловывать незнакомку.
Он словно играл спектакль, зная, что у него есть преданные поклонники и зрители. Девушка в его руках была настолько подготовлена и профессиональна, что со стороны казалось, будто они танцуют эротический танец.
Таня стояла как вкопанная, не зная – уйти или остаться. Она даже хотела сперва броситься на самозванку и оторвать ее от Мухаммеда, но интуиция подсказала, что он сам позвал сюда эту распутную блондинку.
Блондинка ни разу не взглянула на Таню. Она извивалась в руках Мухаммеда, не останавливаясь ни на секунду. Обвивалась вокруг него, трогала его за все те места, которые принадлежали только Тане. И даже целовала его туда!
Мухаммед снова вскользь глянул на подругу, потом взял блондинку за волосы и негромко сказал ей прямо в лицо:
– Я хочу, чтобы ты была моей.
– Войди в меня, – томно ответила блондинка.
Мухаммед взял девушку на руки и положил поперек кровати головой к двери. Таня не видела ее лица, зато очень хорошо видела лицо Мухаммеда, который, неотрывно глядя на Таню, подошел к краю постели, взял блондинку за ноги и рывком нанизал на свой член.
– А-а! – закричала блондинка.
– А-а! – закричала в ужасе Таня. И зарыдала.
Мухаммед словно дразнил обеих девушек. Он медленно входил, а потом выходил, демонстрируя абсолютное спокойствие и физическую мощь. Он не торопился удовлетворять блондинку и неотрывно смотрел на Таню, точно хотел объединить их чувства через это красноречивое молчание.
Таня плакала, как обиженный ребенок. Но уйти не могла – карие глаза с поволокой намертво приковали ее к месту. Он смотрел на нее, и в его глазах она читала любовь.
Блондинка стала проявлять нетерпение и требовать свое. Ногами обвивала Мухаммеда, чтобы он не выходил из нее, а потом исхитрилась закинуть ему ноги на плечи, лишив таким образом возможности манипулировать.
Но Мухаммед не собирался завершать представление. Он снял с себя ее ноги, перевернул на живот, поставил на коленки. Сам встал позади, взял рукой свое мощное достоинство и стал водить им по попке блондинки.
– В глаза смотри, – велел он Тане, видя, что она закрыла руками лицо, заходясь в рыданиях. – Смотри мне в глаза, слышишь? Я люблю тебя. Только тебя. Ты слышишь меня? – спокойно спрашивал Мухаммед, продолжая водить членом по телу стонущей блондинки.