Штампованное счастье. Год 2180
Шрифт:
В отличие от земного Мадрида, здесь у меня не возникает ощущения хаоса: все строго, рационально и упорядочено. И одновременно кажется, что город будто трачен молью. В мутном блеске светильников цветная мозаика стен выглядит блеклой: освещение все еще работает вполсилы и реклама отключена. Многочисленные парки и зеленые насаждения превратились в скопища черных скелетов с осыпавшимися листьями и вымерзшей побуревшей травой. Бутоны цветов похожи на ссохшиеся трупики. Кое-где тяжелые плиты все еще перекрывают галереи, и на них светятся тревожные фразы «Опасно – вакуум!», а фасады магазинов украшены схемами прохода к ближайшему убежищу.
Месяц диких морозов, разреженной атмосферы и недостатка энергии нанес городу тяжелейший урон. Воздух до сих пор пахнет металлом, и вне помещения при дыхании изо рта идет пар. Не горят и яркие гирлянды вокруг увеселительных заведений. Но сами заведения
Легион вводит на Луне военное управление. Продукты, воздух и вода снова распределяются по карточкам. Так же как и во время блокады. Только теперь эти карточки обеспечивает не местное правительство, а наши тыловые службы. Вчера патруль открыл по толпе огонь резиновыми пулями, когда возмущенные перспективой бесплатного труда докеры попытались организовать митинг протеста. Мы в своем праве, мы только что подавили мятеж, а значит, мы теперь не на федеративной, а на вражеской территории. Со всеми вытекающими из этого статуса последствиями. Местные средства массовой информации под нашим контролем призывают граждан проявлять благоразумие и не противиться усилиям военных властей восстановить работу промышленности и портовых комплексов. «Для вашего же блага»,– звучит лейтмотивом в этих увещеваниях.
Мы отряжены в патруль. Наш маршрут – с Первой по Седьмую улицы в восточном районе, два верхних яруса. Командир – сержант Васнецов, старший патруля – капрал Имберт и я – простой патрульный. Внешне все напоминает комендантский наряд в жилых палубах «Темзы», только здесь мы в полном вооружении и маршрут длиннее. А так почти то же самое. Медленно прохаживаешься, поглядывая по сторонам, время от времени проверяешь документы у встречных флотских да отдаешь честь редким офицерам. Людей на улицах мало. Транспорта тоже. Раз в час заходим в один из двух работающих ресторанчиков, где в строгом порядке сменяют друг друга партии судовых команд, которым разрешено посменно отдохнуть. В отличие от Легиона, на Флоте приняты увольнительные «на берег». Хотя «берег» зачастую – опостылевшая флотская база с унылыми серыми стенами. И в увольнениях им можно употреблять спиртное и даже легкие релаксанты. Мы следим, чтобы нормы употребления не нарушались.
Флотские традиционно смотрят на нас слегка свысока. Но мы-то знаем, что под маской тщательно культивируемой неприязни частенько скрывается элементарный страх. Слишком часто, выполняя полицейские функции на борту, мы показываем, кто в этом мире главный. Мы– две части одного и того же механизма, призванные контролировать друг друга, иначе и быть не может. Теоретически Флот – самостоятельная сила и подчиняется Легиону только в оперативном плане. На практике же Флот без ограничений следует нашим «рекомендациям». И конечно же «свысока» – условное понятие. Средний рост легионера равен ста семидесяти пяти сантиметрам. По сравнению с нами флотские – настоящие коротышки. Метр шестьдесят. Малый рост означает большую подвижность личного состава на борту и экономию материалов при строительстве кораблей.
В одном из погибших скверов копошатся роботы под наблюдением хмурого оператора. Грузят на открытую грузовую платформу остатки насаждений. Я с любопытством приглядываюсь к пестрой группе. Заметив мой интерес, селенит намеренно поворачивается ко мне спиной. Он вышел на работу и делает ее бесплатно, но это не означает, что он должен демонстрировать оккупантам, как нас здесь называют, свое расположение.
Надо заметить, что, несмотря на голод и лишения, местные жители почти лишены агрессии. Да, мы оккупанты, да, мы отвечаем грубой силой на попытки требовать прежние, гарантированные государством права, но при этом складывается ощущение, что дальше не-приязни и нежелания общаться конфронтация с захватчиками не заходит. Немного позже я понял, в чем тут дело: местные жители совсем не похожи на землян, развращенных вседозволенностью. Скорее они большей частью напоминают земных биороботов, произведенных для того, чтобы заниматься определенной
Поворачиваюсь на шум веселых голосов. Команда флотских с поднятыми лицевыми пластинами высыпает из дверей-шлюзов ресторана «У Гевелия». Все как один навеселе, матросы галдят у входа, не спеша разбираются в строй, их раскрасневшиеся лица парят на холодке. Их старшина тут же, с высоты ступеней он пересчитывает свое стадо. Я фокусирую взгляд на голубых эмблемах их скафандров. Надо же – земляки с «Темзы»! Явно палубная братва. Заметив патруль, старшина грозно прикрикивает на подопечных. Когда мы приближаемся, навстречу уже марширует почти безукоризненный (особенно если сделать поправку на состояние матросов) строй и, отдавая честь, идущий в голове старшина без привычной дерзости во взгляде рассматривает наши нарукавные нашивки. Эти нашивки просто чудо – всего лишь тускло-зеленый кружок, но о таком многие пока могут только мечтать. Этот кружок – свидетельство того, что мы участвовали в боевой операции. Со временем внутри него образуются цифры – число операций. После кружок станет темно-красным – признак того, что число боев, участником которых я был, перевалило за десяток. К моменту высадки на Европу цвет моей нашивки сменится желтым – более двадцати сражений. А на черном поле цифры уже не требуются: легионер прошел более трех десятков боев, остался в живых и дальнейший подсчет не имеет смысла.
Эти нашивки – предмет особой гордости легионера. На их обладателя смотрят с уважением, от цвета к цвету переходящим в почтение. Это потом каждая собака, кроме только что получивших форму новичков, будет щеголять свидетельством участия в боях. А тогда, в начале войны, авторитет носителей таких символов был едва ли ниже земного неба.
Мой первый бой сделал меня известным. Все дело в том, что мой нарукавный знак украшен красной каймой. Эта кайма расшифровывается как знак «первый». Обладатель такого знака первым поднялся в атаку, первым ворвался в неприятельские боевые порядки. Или первым проник на борт атакуемого судна. Как я. Я старательно делаю вид, что все произошедшее со мной – всего лишь удачное стечение обстоятельств, в соединении с моим замешательством не позволившее вовремя затормозить, но факт остается фактом – система управления боем зафиксировала, как рядовой Ролье Третий ворвался на борт станции «Луна-5», на целых четыре секунды опередив основную атакующую группу. На самом деле этот случай можно трактовать как грубый тактический просчет или следствие моей плохой выучки. Ведь если всякий наплюет на боевую задачу и начнет вырываться из строя, в слепой жажде славы надеясь оказаться впереди товарищей,– добра не жди. Но принцип «победителей не судят» позволил мне избежать кары. Возможно, та всемогущая Служба, ради которой я пошел на риск, незаметно подкрутила какие-то шестеренки. А может быть, Легиону нужны легенды для поддержания боевого духа, при создании которых приходится игнорировать некоторые пункты устава. Как странно, что никто из нас не замечает очевидного противоречия.
Наверное, все дело в том, что я удачлив. Впрочем, это я уже говорил. А к удаче у нас относятся серьезно. Не как к слепому случаю. Признак удачливости в Легионе– свидетельство принадлежности к избранным. К тем, кого хранит судьба. Или Господь, если вам угодно. Ведь мы все верим в Бога. Наш Бог жесток и рационален, он губит нас тысячами, но иногда он делает свой выбор, и мы почтительно умолкаем – кто мы такие, чтобы обвинять верховное существо, хранителя Легиона, в наличии слабости и способности проявлять человеческие чувства?
Лишь один человек почти раскусил меня. До того как мой рукав украсил шеврон, взводный сержант Сорм, отключив системы слежения скафандра, тихо сказал мне перед отбоем:
– Я знаю, что ты сделал это специально, Ролье. И что твоя траектория после катапультирования оказалась самой короткой. Тебе представилась возможность стать первым, и ты ее использовал. Я уверен, что ты полез на рожон не из-за цветной каймы. Ты хотел быстрее вступить в бой?
Мне мучительно стыдно врать своему сержанту. Но инструкции представителя контрразведки однозначны: никто не должен ни о чем догадываться. Моя операция совершенно секретна. И потому я сглатываю комок и отвечаю шепотом, стараясь, чтобы мой взгляд имел максимально честный вид:
Эволюционер из трущоб
1. Эволюционер из трущоб
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
рейтинг книги
Звезда сомнительного счастья
Фантастика:
фэнтези
рейтинг книги
Институт экстремальных проблем
Проза:
роман
рейтинг книги

Стеллар. Трибут
2. Стеллар
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
рейтинг книги
Вечный. Книга VI
6. Вечный
Фантастика:
рпг
фэнтези
рейтинг книги
Генерал Скала и ученица
2. Генерал Скала и Лидия
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
рейтинг книги
Поцелуй Валькирии - 3. Раскрытие Тайн
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
эро литература
рейтинг книги
