Совесть негодяев
Шрифт:
— Какая разница? — горько спросил Пахомов. — Ребят уже не вернешь. А они там, наверху, все не святые. Любой из них мог быть на верхушке пирамиды, покрывая остальных. У них вместо совести пустое место. Или деньги.
— Думаю, мы это скоро узнаем, — возразил Родионов, — есть вещи, которые невозможно скрыть. Любой, кто придет на место Баранникова, захочет выяснить, где эти документы, и поедет с ним встречаться. И заместитель директора ФСБ, который покровительствовал Ларионову и Самсонову, вылетит из органов. В любом случае.
— Кроме одного, — возразил Иваницкий, — если
— Тогда и я знаю, что делать, — сказал Родионов, — возьму свой пистолет и пойду в ФСБ убивать всех подряд. Мне терять уже нечего.
— С ума сошел? — изумился Иваницкий. — Куда ты пойдешь?
— Да не пойду я никуда, — в сердцах ответил Родионов, — что я смогу сделать? В лучшем случае — убить несчастного парня-охранника, стоящего у дверей. Конечно, не пойду.
Пахомов задумчиво посмотрел на него.
— Я бы тоже пошел, — вдруг сказал он, — если бы знал, что после смерти одного мерзавца не появится другой.
ГЛАВА 41
Он получил известие о смерти Гурама Хотивари уже через полчаса после гибели своего соперника. Покушение в прокуратуре, которое он так тщательно спланировал, прекрасно удалось. Он сделал правильно, что не поверил этим типам из ФСБ и прокуратуры. Они все предатели, у них нет ничего святого. Конечно, его ребят выдали и подставили. Но на этот случай у него был резервный вариант, о котором никто не знал. Так и получилось. Его боевиков арестовали, но Хотивари живым не ушел. Его пристрелил собственный охранник, которому заплатили просто невероятную сумму, отправив всю его семью в Россию и купив им дом в одном из городов Воронежской области.
Вечером раздался звонок. Это был его Друг. Асланбеков не удивился его звонку. Конечно, они считают себя причастными к этому успеху. Выдали его ребят и теперь спокойно приписывают победу Хаджи над грозным Гурамом себе. Он привык к подобным кульбитам правоохранительных органов, с которыми сотрудничал. Правда, и сам он часто подводил своих «компаньонов», иногда не сообщая им о готовящихся акциях со стороны собственных боевиков или киллеров его друзей. Впрочем, стороны привыкли к подобному предательству. Взывать к нравственным чувствам было бесполезно, а прямая выгода от их сотрудничества устраивала обе стороны.
— Слышал про своего «клиента»? — спросил Самсонов.
— Конечно, слышал, — ответил Асланбеков. — И даже знаю, что моих людей опять заложили.
— Никто их не закладывал, — разозлился сотрудник ФСБ, — кончай на нас все сваливать. Видимо, сам разболтал. Или кто-нибудь из твоих людей.
— Издеваешься, да? — вспыхнул в свою очередь Асланбеков. — Я, кроме двоих ребят, которых послал туда, никому не говорил., Я вообще теперь никому не верю, только себе. Понимаешь? А ты мне говоришь, кто-то проболтался.
— Не знаю, — раздраженно ответил Самсонов, — твоих ребят можно уже утром выпустить из каталажки.
— Разве их не с оружием взяли? — встрепенулся Хаджи.
— Нет.
— А мне говорили…
— Много
— Да, конечно, — согласился Асланбеков. Опять захотят какую-нибудь информацию взамен, со злостью подумал он. На него в Чечне и так косо смотрят, говорят, после его визитов в села военные узнают, где спрятаны базы. Но ничего не поделаешь. В этот раз придется заплатить. Эти двое — его лучшие ребята. Там еще Коля есть, русский парень из Элисты. Когда нужно кого убрать, он просто незаменим. Даже если возьмут его, никто и не догадается, на кого он работал. А Коля сам говорить не будет. Не очень ему это выгодно. Иначе длинный список мертвецов за собой потянет.
— Хорошо, — сказал Асланбеков, — куда мне приехать? На прежнее место?
— Нет, мы решили поменять наше место встречи. Приедешь на Пятницкую. Тот дом, который я тебе показывал. Помнишь?
— Второй или третий?
— Третий.
— Когда приехать?
— Как обычно — через три часа. Понял?
Значит, через час, понял Хаджи и, подтвердив свое согласие, положил трубку. Нужно выручать ребят. А убийца все равно погиб. Ему уже не поможешь.
Положив трубку, Самсонов улыбнулся Ларионову и, подмигнув, сказал:
— Поверил, дурачок. Звони Зурабу.
Ларионов взял телефон.
После ранения Зураб Ахвледиани лежал в больнице, в отдельной палате, под охраной своих земляков. Когда он узнал о смерти Гурама Хотивари, охрана была удвоена. Теперь, после гибели Хотивари, он и Давид Гогия оставались единственными «королями» грузинских группировок. С поправкой на возраст Гогия и его постоянное местожительство в Тбилиси можно было смело короновать нового «короля». Но сначала следовало отомстить за погибшего.
По строгим негласным правилам, новый лидер должен был обязательно найти и покарать убийц предыдущего. Не просто дешевых исполнителей, нажимавших на спусковые крючки. А настоящего организатора преступления, которому мешал Хотивари. Каждый соперник закавказских группировок знал об этом законе. Каждый понимал, что в случае убийства одного лидера он автоматически сталкивается с его преемником. В таких случаях устранение опасного конкурента становилось просто нерентабельным. И на это шли очень немногие.
В этот вечер Зурабу позвонил его старый друг, человек, которого он знал много лет и почти доверял. Узнав о его здоровье, о заботах, о семье, друг рассказал, что сегодня через час на Пятницкую приедет Хаджи Асланбеков. Приедет один, без охраны. Друг соболезновал насчет смерти Гурама и осторожно рассказал про слухи, ходившие в городе. Все сплетники указывали на организатора этой акции — Хаджи Асланбекова. Да и нападение на дачу покойного было его рук делом.
Зураб слушал молча. Поблагодарив своего друга за заботу, он осторожно осведомился, откуда такие сведения. Но его старый знакомый объяснил, что у него есть настоящий Друг, который хочет познакомиться с самим Зурабом после его выздоровления. Если, конечно, Зураб сам проявит к нему интерес.