Стратегия обмана. Политические хроники
Шрифт:
В вечерних новостях по радио после известия о нападении террористов на конференцию ОПЕК, диктор зачитал то самое коммюнике в поддержку Палестины, что передал властям Карлос. «Мы сделали это, чтобы убедить Совет безопасности ООН в недопустимости присутствия сионистов в Палестине», — такими словами заканчивался документ.
Казалось, Карлос буквально упивается свалившейся на него славой, особенно когда в новостях назвали его имя. Но радость тщеславия вмиг погасла, когда передали заявление австрийского канцлера. Тот требовал отпустить всех заложников-австрийцев, прежде чем Карлос получит в своё распоряжение самолет.
Карлос был в ярости, видимо он привык диктовать
Карлос построил всех австрийцев, а их было около тридцати человек, отобрал из них половину — самых крепких и способных дать отпор — и отослал в коридор. Оставшихся австрийцев Карлос заверил, что первая группа освобождена в знак сговорчивости, а остальных он отпустит завтра перед отлётом.
Потом Карлос зачем-то вывел саудовца Ямани в соседнюю комнату и о чём-то долго с ним беседовал. Вернулся Ямани в куда лучшем расположении духа, и страха в его глазах больше не было. Удивительное преображение, для человека, который в конце этой акции должен будет умереть. Видимо Карлос усыпил его бдительность и наплёл небылиц касательно его участи.
Ночь заложники провели в относительном просторе, кто лежа на полу, кто дремля, опираясь спиной и стену. Не спали только пятеро. Алекс было всё равно, но теперь ей пришло в голову, что четыре молодых смертных организма ещё могут провести одну ночь без сна. А две? Три? А если придётся четыре или пять? Если Карлос этого не учёл, то все может закончиться очень плохо.
Утром без двадцати минут седьмого к зданию подошёл желтый автобус.
— Господа, нам пора, — объявил Карлос, — скоро мы отправимся в путешествие.
На выходе из здания сверкали вспышки фотоаппаратов. Алекс тут же вспомнила о напутствии Родерика не показывать лица и, расправив ворот свитера, натянула его до носа. А Карлос, не таясь и улыбаясь, позировал перед камерами, жал руки австрийским чиновникам, которых отпускал. Загнав оставшихся заложников в автобус, они двинулись в аэропорт. Алекс не знала радоваться или грустить, когда стоя в конце салона, заметила, что за ними идет автомобиль скорой помощи. В сути, она совсем не знала Энджи и считала его глупым студентом, поддавшимся революционной романтике и не знающим что теперь с этим делать. Не хотелось, чтобы он так быстро и глупо умер. С другой стороны, не хотелось, чтобы он на допросе выдал полиции, всех своих сообщников, в частности её.
В аэропорту на летном поле Карлос продолжил улыбчиво хорохориться перед прессой, раздавая на ходу короткие интервью. Алекс это казалось и диким и забавным. Лично она бы никогда не решилась бравировать тем, что ради мира и свободы убивает людей. А Карлос это мог и очень даже любил. После того как стол-каталку с Энджи загрузили в самолёт, Карлос пожал руки австрийским чиновникам от власти и поблагодарил их за сотрудничество, и все это перед телекамерами. Что и говорить, позёр.
Как только самолёт набрал высоту и взял курс на Алжир, Карлос уже мило беседовал с министром Ямани и не порывался называть его псом, ходил по салону, раздавал «нейтралам» автографы. Джозеф не выпускал из рук детонатор, ведь теперь взрывчатка лежала под каждым креслом. Алекс прохаживалась по салону туда-сюда с оружием в руках, прислушиваясь к разговорам вокруг и изредка посматривая на лежащего в хвосте Энджи и доктора, его сопровождавшего.
— Что вы будете делать, после того как прибудете в Алжир, — спрашивал у
— Полетим в Ливию, — доброжелательно отвечал тот.
— А вас не смущает тот факт, что в конференц-зале лично вы убили ливийского делегата?
Так вот чей труп лежал в зале, когда Алекс только в него вошла. Ей сразу стало как-то неуютно и неудобно перед полковником Каддафи, за то, что хоть и косвенно, но причастна к смерти его чиновника. Всё-таки полковник Каддафи безвозмездно помогал ВИРА вооружением, потому что понимал всю важность и справедливость борьбы порабощенных народов с колонистами.
Как только самолёт сел, Энджи тут же отвезли в больницу, а Карлос отправился с алжирским министром в здание аэропорта на переговоры с властями. Вернулся он с новостью, что освобождает всех «нейтральных» неарабских делегатов.
— Как так? — отведя его в сторону, спросила Алекс. — А как же турне, как же зачитывание декларации в поддержку Палестины?
— Нада, а ты очень хочешь слетать в Габон? Или в Эквадор. Может ты не в ладу с географией, но Эквадор это не в центре Африки на экваторе, а…
— Я знаю, где находится Эквадор, — раздраженно прошипела она. — Скажи просто, что алжирцы отказались давать тебе новый самолет, а на этом мы далеко не улетим.
Карлос был недоволен её репликой, но ничего возразить не смог. Видимо, она попала в самую точку.
— Ты прогибаешься Карлос, уже второй раз даешь себя уговорить. Я это запомнила.
Заложников вывели, снова загрузили каталку с Энджи и самолёт взял курс на Ливию. И тут началось самое интересно. По приземлении самолёт сутки провёл в аэропорту без движения. Карлос уехал к аэровокзалу и долго не возвращался. В голове Алекс закралась нехорошая мысль, что Карлоса арестовали на переговорах, и скоро начнется штурм самолёта. Вот теперь стало по-настоящему страшно. Если Каддафи отомстит за своего убитого чиновника, не исключено, что «Наде» придется умереть на летном поле. А что делать потом Алекс, как выбираться их окружения полиции или уже из морга, она и представить не могла. Где сейчас Родерик, станет ли он потом её искать? Скорее спишет в боевые потери и забудет.
Карлос вернулся. По его виду можно было понять, что дела их плохи.
— Они требуют освободить всех ливийцев и убираться прочь. Самолёт нам не дадут.
— И что теперь делать?
— Возвращаемся в Алжир, — каменным голосом произнёс он.
— С чего вдруг? По плану, мы должны лететь дальше, в Саудовскую Аварию.
— Я говорил с ними. Нас отказываются принимать.
— Чёрт, — только и сказала Алекс и снова напомнила — уже третий раз, Карлос, третий.
Была ночь, шли третьи сутки акции. Когда самолёт пролетал над Тунисом, ни с того ни с сего диспетчер с земли сообщил, что самолёту отказано в посадке. И это при том, что о приземлении никто и не говорил. Карлос решил испытать стойкость тунисцев и отдал пилотам приказ зайти на посадку. Как только самолет снизился над городом, на полосе отключили посадочные огни. Самолету пришлось снова набирать высоту. Карлос и тут проиграл.
Когда они вернулись в Алжир, было видно, что власти их появлению не рады. Карлос полдня провёл на переговорах и вернулся ни с чем. Позвав Халида, Юсуфа, Джозефа и Алекс в конец салона, подальше от заложников, он сказал:
— Алжирцы не оставили нам выбора. Нам не дадут новый самолет, нас не заправят. Придётся освободить всех.
— Кроме Ямани и Амузегара, — напомнил ему Джозеф.
— Нет, мы освободим всех.
— Что значит всех? — вступил Халид. — У нас была договоренность, что союзники Штатов не останутся в живых.