Тайны любви
Шрифт:
— Вот и отлично, — весело сказала она, — именно этого я от тебя и жду.
Сказать по правде, погружение в темно-каштановое гнездо столь обострило ощущения Армана, что он боялся пошевелиться, опасаясь спровоцировать извержение, Мадлен взглянула ему в лицо и понимающе улыбнулась — она разгадала его уловку, которая одновременно позабавила и тронула ее.
— Ты и в самом деле любишь меня, — признала она, в бархатистых карих глазах мелькнул отблеск торжества.
Стоя на коленях, широко раскинув бедра, чтобы вобрать его всего, она стала медленно скользить вверх и вниз. Потрясающее наслаждение заставило Армана вскрикнуть. Чувствуя, что вот-вот потеряет
Что касается Мадлен, то удовольствие, которому она предавалась, неторопливо объезжая норовистого коня Армана, было даже сильнее и глубже, чем опустошающая истома, овладевшая ею в первый раз. То, что она испытывала сейчас, не ограничивалось огромным физическим наслаждением; к нему примешивалась самая обыкновенная и захватывающая жажда мести — именно это чувство опьяняло ее и усиливало любовный пыл. Арман неверно угадал причину ее горячности во время разговора о Венсане; та же причина привела ее в постель Армана — это была горькая уверенность в том, что у мужа есть любовница.
Все восемь лет семейной жизни Мадлен любила Пьера-Луи, заботилась о нем, поддерживала, покорялась ему, восхищалась и готова была каждую ночь отдаваться его ласкам. Но уже год, как Пьер-Луи не требовал от нее ничего, кроме краткой близости перед сном. А в последние несколько месяцев, с тех пор как ей стала известна его тайна, она под разными предлогами отказывала ему и в этой малости.
Арман коротко вскрикнул и резко подался вверх, изливая могучий поток. Мадлен тоже закричала — вопль счастья и торжества — и приникла губами ко рту любовника, словно хотела выпить его дыхание, в то время как тело содрогалось от наслаждения. Она сумела достойно отомстить Пьеру-Луи за его измену, она не только отдалась другому мужчине, но и получила небывалое удовольствие.
Когда она решилась на месть мужу, перед ней был богатый выбор; не менее двух десятков мужчин с радостью откликнулись бы на ее призыв. Она остановилась на Армане, будучи уверенной, что его опыт не подведет и не позволит ей остаться равнодушной и неудовлетворенной. То обстоятельство, что он был родственником Пьера-Луи, нисколько не смущало ее, наоборот, каким-то образом оно лишь укрепляло ее в правильности выбора. И как бы ни приятно было, лежа на спине, принимать бесчисленные ласки, в тысячу раз лучше она чувствовала себя, оседлав и используя любовника, чтобы самой вознестись к высотам блаженства.
Арман обессиленно откинулся на подушки, тяжело дыша и медленно приходя в себя. Нежная щека Мадлен прижималась к его щеке, розоватые округлости касались его груди, а его руки спокойно лежали на спине возлюбленной. Он испытывал безмерное счастье оттого, что ему удалось завоевать такую великолепную женщину, как Мадлен. Будучи о себе весьма высокого мнения, он был уверен, что достоин ее. Про себя он решил, что, пока длятся их тайные свидания, он будет принадлежать только ей. Со временем она убедится в том, что любима безумно и безоглядно.
Но увы, если бы Арман мог заглянуть в душу Мадлен и выведать ее любовную тайну, упоения не осталось бы следа, так бесследно пропадают опавшие листья, гонимые холодным осенним
Она отодвинулась и ласково шлепнула обмякшего малыша. Арман поможет ей скоротать время, пока Пьер-Луи не одумается и не вернется к ней.
Вид из окна сверху
Если ваш друг является к вам поздно ночью, заранее не предупредив, в растерзанном виде, с помятым лицом, по которому нетрудно догадаться, что он много пил и мало спал, — можно не сомневаться, что у него возникли серьезные неприятности. Короче говоря, у Пьера-Луи был вид человека, совершенно выбитого из колеи. Он рухнул в кресло и нетвердой рукой вцепился в бокал с коньяком, предложенный Арманом. Его синий костюм выглядел неряшливо, рубашка также не блистала свежестью. Он появился без шляпы, пальто и перчаток — уже по одному этому «признаку несложно было догадаться, что Пьер-Луи пребывает в необычайной растерянности. С минуту он не отрываясь смотрела на бокал, затем, глубоко вздохнув, осушил его.
— Выглядишь ты просто ужасно, — сказал Арман. — Что с тобой случилось? Где ты был, черт возьми?
Впрочем, нельзя сказать, что Арман пребывал в полном неведении о времяпрепровождении родственника. Накануне вечером, в шесть или чуть позже, когда Арман смаковал аперитив в «Кафе де ла Пэ», туда зашел Пьер-Луи под руку с какой-то девушкой. Естественно, Арман был заинтригован и помахал рукой, чтобы привлечь к себе внимание. Заметив его, Пьер-Луи побледнел и незаметно покачал головой — жест, определенно выражавший желание остаться неузнанным. Арман пожал плечами и принялся внимательно наблюдать за молодой особой, существование которой его родственник хотел бы сохранить в тайне. Объяснялось это, скорее всего, тем, что девушка была подружкой Пьера-Луи, но он стыдился в этом признаться.
Пьер-Луи усадил свою спутницу за самый отдаленный столик, однако Арман не счел нужным покинуть кафе; он заказал еще один аперитив и продолжал тайком наблюдать за парочкой. Похоже, они ссорились, по крайней мере их беседа, хоть и не была слышна, казалась весьма оживленной, жесты и выражения лиц предполагали сильные эмоции с обеих сторон. Несколько раз Пьер-Луи ударил рукой по столу, чтобы придать вес своим аргументам. Девушка то и дело пожимала плечами, а когда разговор стал особенно резким, сделала рукой непристойный жест, не оставленный окружающими без внимания. Видимо, она была не из тех, кого легко запугать словами или действиями, а своего спутника она и вовсе не боялась.
Арман подумал, что немало мужчин нашли бы ее весьма привлекательной. На вид он дал ей лет восемнадцать. У нее были очень светлые каштановые волосы, почти русые. Когда она, садясь за столик, сдернула кокетливый маленький баскский беретик, Арман увидел, что прямые волосы зачесаны назад со лба и мило обрамляют пухлые щеки. Но более всего привлекал ее цветущий вид. Пожалуй, назвать ее толстушкой было бы преувеличением, однако она была, несомненно, женщиной в теле, а светлая кожа так и сияла здоровьем. Повинуясь своим склонностям, Арман слегка прикрыл глаза и, продолжая смотреть на девушку из-под полуприкрытых век, принялся мысленно раздевать ее.