Тень в отражении, или как выжить, путешествуя по фантастическим мирам с мужем и кошкой
Шрифт:
На текущем этапе постановки шла профессиональная репетиция непосредственно самого действия. Постельные сцены ставились и репетировались отдельно, когда весь спектакль был уже полностью готов. После все прогонялось пару-тройку раз на генеральных репетициях.
Потому сейчас партнерша Влайда просто молча пускала слюни на «эталонного красавца», предпринимая безнадежные попытки пригласить его в свой особняк. Но в желании держать подальше друг от друга работу и личную жизнь эльф был непреклонен.
Что, в общем-то, не странно –
– Перерыв! – скомандовал режиссер. Мы с Женей хотели было поиграть свою роль слуг великого актера, но нас опередили! Целая стайка симпатичных актрис, танцовщиц и хористок облепила Влайда со всех сторон, словно мухи известную субстанцию. Девицы активно подносили ему напитки, фрукты и закуски, а также делали массаж всех возможных частей тела.
– Какой же он мерзкий, – выпалила Мила, неизвестно когда вставшая за нашими спинами. – Этот мир для него и правда станет идеальным местом.
В чем-то Мила действительно была права. И все же мне не хотелось оставлять своего бестолкового спутника именно в этом мире. Возможно, я и правда немного привыкла к этому бесполезному ублюдку? Хотя… даже если и так, то уж явно не настолько, чтобы его отговаривать. В конце концов, здесь он получил то, чего хотел.
– Влайдушка, дорогой! – послышался гортанный щебет хозяйки театра. – Через четыре дня в холле после представления состоится фуршет, и тебе, как звезде предстоящего нового спектакля, положено будет блистать, очаровывая всех потенциальных зрителей. Так что после репетиции заскочи к нашему портному, он пошьет для тебя подходящий для случая костюм.
– Как прикажете, госпожа, – галантно поклонился Влайд.
А мне почему-то вспомнился тот бандаж, случайно замеченный нами в гримерке, и, о горе, моя фантазия не смогла затормозить вовремя. Я представила себе эльфа, разгуливающего по пафосному приему в таком костюмчике. Мне немедленно поплохело, и я изъявила желание сходить к ближайшему окошку, дабы подышать свежим воздухом. Мила, которая сама не знала, зачем сюда пришла, предложила меня провести, и мы вдвоем вышли из репетиционного зала.
Прохладный вечерний воздух благотворно на меня подействовал, я довольно быстро пришла в себя, но отходить от окна не хотелось – все же, вечерний город был безумно красив! Тяжелые портьеры плавно вздымались от легкого ветра за нашими спинами… как вдруг я услышала знакомый цокот каблуков, за которым последовал низкий женский голос:
– И все равно этого недостаточно! Чего-то не хватает!
– Может, лучше спросить совета? – робко проговорил голосок, в котором я узнала дочь хозяйки театра.
– Да, ты права, – согласилась женщина. – Конечно, не стоит лишний раз тревожить его, но всего этого недостаточно! У меня лучшие драматурги, лучшие актеры, лучший реквизит, лучший зал, но конкуренты стремительно ко мне приближаются! Нужно срочно придумать
Послышался шорох юбок и стуки каблуков, разделившись, начали отдаляться в противоположные стороны. Выглянув из-за портьеры, я увидела, что хозяйка театра побежала к лестнице.
Возможно, я бы так это и оставила, но со мной была Мила. Поэтому пафосного восклицания о том, что происходит нечто странное и нужно немедленно разобраться, не пришлось долго ждать. А затем принцесса схватила меня за руку и потащила следом за хозяйкой театра, тщательно скрываясь за поворотами.
Несколько минут спустя мы добрались до цокольного этажа. Живенько оглядываясь, женщина пробежала по сети многочисленных коридоров и остановилась у массивной дубовой двери. Серебристый ключ быстро повернулся в замке, и женщина скрылась в комнате. Мы же с Милой жадно приникли к двери любопытными ушами как раз вовремя, чтоб услышать щелчок второго замка, за которым последовал стук еще одной двери.
Переглянувшись как вконец ополоумевшие заговорщики, мы суицидально потянули за ручку и прошли в маленький коридорчик, в противоположном конце которого была такая же дверь. Не задумываясь, мы с Милой подбежали к ней и начали внимательно вглядываться: эльфийка – в замочную скважину, я – в щель между досками.
Комната по ту сторону была освещена несколькими свечами, стоявшими возле некоего подобия алтаря. Их пламя, скользя по желтому металлу, причудливо освещало массивную золотую статую особи, судя по всему, мужского пола. «Судя по всему» – потому, что точно определить пол было затруднительно из-за жировых складок, свисавших чуть ли не до колен.
При виде сего произведение искусства мне почему-то вспомнился старый стишок: «На горе стоит статуя, у статуи нету… глаз».
Сама статуя величественно сидела на золотом унитазе, вальяжно закинув ногу на ногу. А хозяйка театра тем временем, став на колени перед статуей, умоляюще пролепетала:
– О Божество, мне все еще мало денег!
– Все правильно, дочь моя, – внезапно молвила статуя человеческим голосом. – Денег не бывает достаточно.
– Как мне заполучить еще больше, о Божество?
– Вели своим драматургам написать для тебя пьесу про страстную мужскую любовь. Многим женщинам это понравится, да и немало заинтересованных мужчин найдется. Главное, пообещай им полную анонимность – пока такие представления не станут обыденностью, люди будут стыдиться своих темных пристрастий. Для этого продавай билеты в подарочных коробках, в каждой из которых будет лежать также и черная бархатная маска.
– Но актеры… согласятся ли они играть такую пьесу?
– Ты сумеешь их заставить, дочь моя, – благоговейно улыбнулась статуя, шевеля тремя подбородками. – Ведь все это ради денег!