Тьма над Лиосаном
Шрифт:
— Ну что? — вполголоса спросил тот. — Видел, где она ходит?
— Нет, но запомнил место, — ответил Карагерн. — Через пару дней красотка вернется, а мы будем ждать ее здесь. — Он потер глаза, затем указал на стену. — Как бы охранники нас не заметили. Они поднимут тревогу.
— Пусть их, — проворчал, сплюнув, Валдис.
Карагерн его беспечность не одобрил.
— Обнаружив, что внизу кто-то есть, они могут взять под особый контроль это место. Что нам, как ты сам понимаешь, совсем ни к чему.
Валдис пожал плечами.
— Откуда ты знаешь? Ход, может, не здесь, а с другой стороны. —
Не имея ни малейшей охоты ссориться ним, Карагерн предпочел ввести разговор в новое русло.
— У нас мало денег. Хватит ли их, до того как выкупят пленных?
— Не знаю. На то, чтобы посыльный подкатился к королевскому представителю в Гамбурге, уйдет, считай, месяц. А если тот сейчас в Бремене, то и все два. — Валдис хлопнул ладонями по своей толстой кожаной куртке. — Не беспокойся. — Он улыбнулся. — Если король не захочет платить, мы всегда сможем продать их датчанам.
— А не их семьям? — спросил Карагерн, которого еще до того, как он прибился к разбойному люду, весьма волновал этот вопрос.
— Какая семья сейчас наскребет более двадцати золотых? Они даже вскладчину смогут выкупить от силы двоих, если король им чего-нибудь не подбросит. Или монахи.
Валдис осклабился и неторопливо направился в лес, цепляясь за встречные ветки роговыми пластинками своего кожаного нагрудника.
Карагерн побрел следом за ним.
— Нет. — Он тряхнул головой. — Монахи не платят.
— Вот уж бедняга, подумать только — жена монаха, — сказал Валдис, которому скорее чутье, чем зрение помогало придерживаться петляющей по лесу тропки.
— Для нее это хуже казни, — с цинизмом самоуверенной юности отозвался Карагерн. Он представил себе Пентакосту, и у него сладко заныло в паху.
Та в это время уже сдвигала в нужное положение камни, которые приводили в действие механизм, маскирующий лаз. По лицу ее блуждала улыбка довольства, ведь она превосходно справилась с давно вынашиваемой затеей. И нитка была перевязана в нужных местах, и фигурка, вырезанная ею из дерева, хотя и совсем крошечная, походила на Гизельберта. Старые боги одобрили подношение, во время танца ей слышались их шепотки. Боги, несомненно, исполнят все, что им поручено. Интересно, сколько у них уйдет на это времени? И когда братия из обители Святого Креста соберется прислать в Лиосан скорбную весть? Пентакоста машинально перекрестилась и направилась к себе, осторожно шагая по каменным плитам, ибо путь ее пролегал мимо комнаты Ранегунды.
Она благополучно добралась до своей спальни, мысленно посмеявшись над Дагой, выпившей перед сном медовый напиток с подсыпанным в него порошком из анютиных глазок и аконита. Теперь никто не сумеет ее обличить, ведь всегда просыпавшаяся от малейшего шороха горничная, если понадобится, всем и всюду заявит, что провела эту ночь возле своей госпожи и что та до утра ни разу не поднималась. Все еще улыбаясь, Пентакоста разделась и, совершенно нагая, улеглась в постель, не спеша натягивая на себя одеяло. Какая жалость, что маргерефа Элрих уехал, подумалось ей, ведь Беренгар не идет ни в какое сравнение с этим сильным и статным мужчиной. Презрительно хмыкнув, она повернулась и непроизвольно сжала в объятиях шелковую подушку, которую ей в числе прочих свадебных подношений некогда подарил
За час до рассвета окрестности крепости Лиосан огласили тревожные крики. Крестьяне, встающие рано, побросали дела, ибо шум разрастался, подкатываясь к окружавшему селение частоколу.
— Впустите нас! Впустите! Именем маргерефы Элриха и короля! — вскричал за воротами кто-то.
Лесорубы, уже готовые к выходу на делянки, растерянно зачесали в затылках. Стоящий на стене Руперт заметил всадников, напирающих на ненадёжные деревянные створки, и, выхватив из-за пояса рог, трижды в него протрубил, потом еще трижды.
— В чем дело? — воскликнул, подбегая к нему, взволнованный Ульфрид.
— Трудно сказать. У частокола возня. Кажется, возвращается маргерефа.
Руперт сверлил взглядом предутреннюю водянистую мглу, пытаясь понять, что, собственно, происходит.
— Маргерефа? — переспросил Ульфрид недоуменно. — С чего бы ему возвращаться?
— Не знаю, — пробормотал Руперт. Собственные соображения на этот счет ему ох как не нравились. — Видимо, у него есть причины.
— Мы в опасности? — спросил Ульфрид, потом крикнул Моджу, стоявшему невдалеке: — Кто там? Наши? Или чужие?
— На полосе, идущей вдоль моря, никого не видать, — спокойно ответил тот и неторопливо приблизился.
— Нас мало для отражения штурма, — сказал ему Руперт. — Почему никто не идет? Вот раззявы.
Внизу двое караульных и четверо рабов упирались ногами в землю, пытаясь открыть крепостные ворота, ибо устройство, способное заменить людей, было готово всего лишь наполовину.
— Они уже скачут через деревню, — сказал Модж. — Видите? Они рядом. И первый из них — маргерефа.
Это и впрямь было так. Маргерефа Элрих едва управлялся с конем. Он потерял где-то свой шлем, а на лбу его красовался огромный кровоподтек, заметный даже в сумраке раннего утра. Конники тянулись за ним, причем двое были привязаны к седлам, а третьего приторочили к седельной подушке; конь его шел в поводу.
— Что с ними? — прошептал взволнованно Руперт.
— Скоро поймем, — отозвался Ульфрид и, наклонившись, крикнул замешкавшимся рабам: — Эй, там! Поворачивайтесь живей!
— Должно быть, на них напали, — сказал ровным голосом Модж. — Многие ранены. Взгляните-ка на Жуара.
— А где же его жена? — спросил Ульфрид. Он, внутренне содрогнувшись, подумал о Флогелинде, и защитил крестным знамением и себя, и семью.
К плацу со всех сторон стекались воины, на ходу натягивавшие кожаные доспехи. Уолдрих, дежуривший в эту ночь в оружейной, раздавал им копья, мечи и щиты. Ворота наконец распахнули настолько, что конный отряд смог проехать сквозь них, и Руперт опять протрубил в рог, оповещая крепость о прибытии маргерефы.
Ранегунда, несмотря на свою хромоту, успела добежать до ворот и, задыхаясь, приподняла перед королевским наместником юбки. Длинные косы ее были закинуты за спину, камзол расстегнут.
— Рада приветствовать вас, маргерефа, — машинально сказала она.
Ответом ей был то ли всхлип, то ли шепот.
— Благодарю. — Маргерефа Элрих пошатывался в седле, цепляясь за конскую гриву. — Датчане подстерегли нас… Большой отряд… Мы с ними бились. — Он дважды кашлянул, потом сплюнул. — Они неплохие бойцы.