Точка росы
Шрифт:
— Вот и познакомились, мужики, — заулыбался Шибякин. — Вроде роднее стали. — Очередной бросок оборвал его, а когда машина выскочила на твердый наст, продолжал, нахлобучив поглубже шапку: — Торопимся рапортовать об успехах. Не знаю, кто виноват, но я читал в газете о досрочном окончании бетонки. Ваш брат корреспондент так расписал, что завидки взяли. А дороги нет. Кто кого обманул? Подрядники? Или Малоземов? На плохих дорогах уничтожаем машины и гробим людей!
— А вы злой, Василий Тихонович, — сказал Рябцев.
— Станешь злым. — Шибякин не скрывал раздражения. — Слишком много у нас развелось чересчур добреньких и равнодушных. Ни во что не хотят вникать, видят безобразие — терпят.
Луневу все больше нравился Шибякин. Хотелось встретиться с ним глазами, но тот берег голову и прижимал ее к груди.
Недавно выстроенный комплекс открылся сразу из-за глухой стены кедрачей. На фоне темных облаков контрастно выделялись здания из алюминиевых плит и стекла. Над крышами, как кегли, стояли абсорберы. А сзади них, над тонкой трубой, полоскался на ветру флажком красный огонек.
Министр приказал остановиться. Шагнул в снег и упал. Поднялся и зло постучал каблуком по льду. Не отряхивая с кожаного пальто налипший снег, ждал, когда подъедут остальные машины.
— Отцы-командиры, любуйтесь заводом, — сказал министр с нескрываемым торжеством. Он мог бы рассказать, как отстаивал в Совете Министров проект Медвежьего, сколько приложил усилий, чтобы ускорить развитие открытого месторождения. — После Игрима осваиваем Медвежье. Дворец. — Потер ладонью полные щеки. — Знатный мороз. В Москве осень с дождями, а в моем Азербайджане еще лето. Ветки на деревьях ломаются от яблок и гранатов. А персики какие! — Щелкнул от восторга языком. — Мед, а не персики. Пройдет еще несколько лет, и мы обживем и эту холодную землю. Построим теплицы. Персики не обещаю, но зеленый лук и огурцы с томатами научимся выращивать. Вечная мерзлота дарит нам тепло. Надо его брать… А собрал я вас, дорогие мои, чтобы посмотрели французское оборудование. Обстановка потребовала закупки заводов, чтобы дать скорее стране газ! Медвежье Медвежьим, но пора уже всерьез думать об Уренгое. — Посмотрел на Лунева. — Евгений Никифорович, не обижайтесь. Игрим хорошо поработал, большое вам спасибо, но нужный прирост газа вам уже не обеспечить. Сейчас все силы будут брошены на развитие Медвежьего. Думаю, что Малоземов этого не понял. Дорога до промысла никуда не годится!
Тонкачев впервые видел министра. Поразила его манера разговаривать, подкупающая простота и удивительная зрительная память. Он ни разу не спутал фамилии и не ошибся в имени и отчестве.
— Малоземов, знакомьте с комплексом!
Лунев с Тонкачевым ожидали увидеть
Начальник комплекса, молодой инженер в больших очках, растерянно искал, кого должен приветствовать. Принял Шибякина за старшего. Пересилив страх, назвал свою фамилию, но так тихо, что никто не расслышал. Откашлялся и отрекомендовал представителя фирмы инженера Мишеля Перра.
Высокий сухопарый француз в черном берете улыбнулся, услышав свою фамилию. Сказал что-то переводчице.
Молодая женщина в высокой лисьей шапке повернулась к министру. Она знала его еще по Москве. Начала переводить:
— Месье Мишель Перра считает для себя за большую честь познакомиться с господином министром. Он думал, что встреча состоится в Москве, но господин министр не испугался мороза и сам прилетел в Медвежье. По этому поступку я сужу о его храбрости, По возвращении во Францию Мишель Перра непременно расскажет главе фирмы об этой встрече. Во Франции не каждый инженер удостаивается такой чести — разговаривать с министром. Мишель Перра считает, что совместная работа французских специалистов с русскими рабочими во время пуска помогла установить настоящую дружбу.
У Мишеля Перра есть уверенность, что дружба будет крепнуть. Фирма гарантирует хорошую работу оборудования.
— Пожалуйста, переведите, — обратился министр к переводчице. — Я от своего имени и от имени правительства благодарю Мишеля Перра, а также всех французских инженеров и рабочих за участие в пуске комплекса. Надеюсь, что сотрудничество между нашими странами будет продолжаться. Прошу познакомить нас с комплексом.
Мишель Перра шагал рядом с министром, беспокойно вертя головой на длинной шее. Давал объяснения, прислушиваясь к быстрой речи переводчицы. Расхваливая фирму, перечислял страны, где ему пришлось строить комплексы по переработке газа.
— Больше всего мы построили в Африке. А в вашей стране чуть-чуть прохладнее, — улыбнулся французский инженер. — Я два раза уже отмораживал уши. Но ручаюсь, что ваши города вовремя получат газ. Газ Медвежьего. Один охотник подарил мне шкуру бурого медведя.
Я не знал, что она такая теплая. Во Франции и в Европе давно нет медведей. А у вас еще существует, я бы сказал, королевская охота.
— Охота у нас действительно прекрасная, — оживился министр. — Я сам люблю побаловаться ружьем. Но признаться, медведей не убивал!
— О, вы еще и охотник? — воскликнул Мишель Перра.
На осмотр второго комплекса выехали на вахтовых автобусах. Министр сидел рядом с секретарем обкома партии, присоединившимся к группе в Медвежьем.
— Сабит Атаевич, в поселке приготовили обед, — озабоченно поглядывая в замороженное окно, сказал Малоземов.
— Если подошло время обедать, пообедаем. Только зачем же в поселок ехать, здесь и пообедаем. Кстати, есть возможность познакомиться с работой столовой, — весело питал министр. — Надеюсь, что руководители обкома и облисполкома тоже не против.
На совещании, которое проходило в клубе, министр поступал просто, не пользуясь никакими записями. Вызывало удивление, как он удерживал в голове огромное количество цифр, помнил по месяцам выход газа не только по Северу, но и Югу. То и дело ссылался на успехи туркменских газовиков. Особенно остановился на добыче в Газли. Работы в Кызылкуме по трудности он сравнивал с работой в пойме Пура, среди болот. Здесь донимают крепкие морозы! А в Туркмении рабочие мучаются от жары.
Время от времени министр поднимал с места участников совещаний. Интересовался бурением скважин, строительством домов, подбором кадров. Закончил неожиданно: