Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Том 3. Время реакции и конситуционные монархии. 1815-1847. Часть первая

Рамбо Альфред

Шрифт:

Таким образом, в 1830 году революция совершилась столько же ради защиты хартии, сколько и ради приобретения рейнской границы. Бельгия, воодушевляемая примером Франции, восстала и отделилась от Голландии. Польша возмутилась, и возглас «Да здравствует Польша!» был на парижских улицах в 1830–1832 и 1848 годах как бы возгласом французской революции. В 1859–1860 годах император Наполеон III соединился с Пьемонтом и создал объединение Италии, а в 1866 году предоставил Пруссии свободу действий в химерической надежде, что Франция получит благодаря этому часть левого берега Рейна. «Подобно большинству французского народа, — говорил он в мае 1866 года, — я ненавижу трактаты 1815 года, которые в настоящее время некоторые хотели бы сделать единственною основою нашей внешней политики» [17] .

17

Речь, произнесенная в Оксере в ответ на речь Тьера от 3 мая 1866 года. Во французском тексте здесь ошибка или опечатка: сказано «intrieure», а нужно читать: «exterieure». Наполеон III

говорил о внешней, а вовсе не о внутренней политике. — Прим. ред.

Таким образом, подорванные в самом начале и в самом своем основании, потрясенные в 1830 году, частично опрокинутые в 1848 году, затем с большим трудом, посредством разных подпорок и пристроек кое-как восстановленные венские договоры были совершенно уничтожены в 1859, 1860, 1866 и 1870 годах созданием независимой и нейтральной Бельгии, Итальянской монархии и Германской империи. В настоящее время ни в области фактов, ни в области принципов не осталось ничего от того, что составляло самое существо деятельности Венского конгресса, и, за исключением бельгийских дел, эти разрушения не оказались такими вредоносными ни для одной нации, кроме нации французской, так часто проклинавшей эти договоры и в такой сильной степени содействовавшей их уничтожению [18] .

18

Автор здесь хочет выразить ту мысль, что образование единой Италии (1869–1870) и единой Германии (1864–1871) — два факта, оказавшиеся вредными и опасными для Франции, так как она вместо слабых и разъединенных соседей получала двух соседей единых и сильных. Между тем именно эти два факта (воссоединение Италии и воссоединение Германии) и уничтожили окончательно все, что еще оставалось к середине XIX века от постановлений Венского конгресса 1814–1816 годов. — Прим. ред.

ГЛАВА II. СВЯЩЕННЫЙ СОЮЗ И КОНГРЕССЫ. 1815—1823

Мирная политика и конгрессы. В одном мемуаре о Венском конгрессе Гентц, корреспондент господарей Валахии, писал: «Пышные фразы о «восстановлении общественного порядка», «обновлении европейской политической системы», «прочном мире, основанном на справедливом распределении сил», и т. д. произносились для того, чтобы внушить спокойствие народам и окружить этот торжественный съезд ореолом величественного достоинства; но настоящей целью конгресса являлся раздел между победителями отнятой у побежденного добычи» [19] .

19

Напечатано в «Мемуарах» Меттерниха, т. II, стр. 474.

Со стороны Гентца это было некоторой клеветой на венских дипломатов. Не подлежит никакому сомнению, что их первой и, быть может, главной задачей был раздел остатков Французской империи, и прежде всего каждый из союзников заботился только об удовлетворении вожделений, возбужденных видом такой массы свободных территорий. Но как только первый голод был несколько утолен и каждый захватил свою долю добычи, все почувствовали одинаковую потребность в отдыхе и одинаковое желание насладиться в полной безопасности вновь приобретенными благами. На этих чисто эгоистических чувствах сделана была попытка основать целую систему общей политики, сущность которой два года спустя сформулировал Меттерних. «Одним из главнейших признаков, можно сказать даже основой современной политики, — писал он в 1817 году австрийскому императору, — служит и должно служить спокойствие, а основной чертой спокойствия является уверенность во владении» [20] . Эта консервативная политика в течение, по крайней мере, некоторого времени не должна была опасаться каких-либо сюрпризов со стороны военных сил Франции, находившейся под бдительным надзором целого кордона враждебных государств и даже оккупированной па три года, — а в случае необходимости и на пять лет, — союзными армиями.

20

17 апреля 1817 года, «Мемуары», т. III, стр. 62.

Но зато у союзников опасение вызывали французские идеи, — те идеи свободы, равенства и народного суверенитета, которые в продолжение двадцати лет распространялись по всей Европе солдатами Республики и Империи, всемогущие идеи, которые были пущены в ход самими консервативными монархами в 1813 году, когда нужно было поднять народы против Наполеона. Как говорил Гентц, «реакция 1813 года, которая временно задержала революционное движение во Франции, но не покончила с ним, пробудила его и в остальных государствах». Народы, — а немецкий народ в особенности, — не забыли ни героических песен, ни воззваний и обещаний 1813 года. Еще хорошо помнили Песню меча Кернера: «Расти, немецкая свобода, расти над нашими трупами!» В университетах постоянно вспоминали манифест монархов: «Народы, будьте свободны! Мы все — свободные люди!» Повторяли слова Витгенштейна: «Все сословные различия стираются перед этими великими идеями: король, свобода, честь и отечество». Если у монархов память и была коротка, то не все же они были столь ограничены в умственном отношении, как какой-нибудь принц Гессенский: они прекрасно знали, что народы не дремали в продолжение последних семи лет. Они прекрасно знали, что бельгийцы против своей воли были связаны с Голландией, саксонцы и прирейнские жители — с Пруссией, итальянцы — с Австрией, а поляки — с Россией; что если померанский гренадер и донской казак ничего не видели в Шампани и Бургундии, кроме плодородной земли,

то кадет Преображенского полка и студент из Университетского легиона [21] увидели там граждан, права и вольности которых коалиция вынуждена была уважать, несмотря на все свое могущество.

21

Автор под «кадетами» понимает здесь юных офицеров русской гвардии, будущих декабристов, а под «Университетским легионом» — германский полк из студентов-добровольцев, который в 1813–1814 году пошел на борьбу против Наполеона. — Прим. ред.

Монархи замечали эту «болезнь», как выражался Меттерних, и понимали, что понадобятся самые энергичные меры, чтобы помешать ее распространению. А эти меры могли оказать свое действие лишь при условии однообразного и всеобщего их применения. Любая уступка либеральным идеям в одной какой-нибудь стране сделала бы для всех остальных народов невыносимым сохранение того абсолютистского режима, который монархи и помимо своих эгоистических интересов признавали по совести наиболее совершенным и наиболее способным обеспечить благосостояние и процветание государства. Отсюда вытекала необходимость постоянного единодушия между монархами и тщательной согласованности их мероприятий. Следствием этого явилось то, что система изолированности, которая нарушалась в случаях конфликтов и была общим правилом государственной жизни Европы, уступила место своего рода коллективной жизни, обсуждению и разрешению на конгрессах всякого общего вопроса, который мог угрожать европейскому миру. Все это было, правда, не очень ново, и в царствование Людовика XVI последний великий министр монархии Верженн выработал совершенно аналогичный план. «Не встречается, — писал он в 1779 году, — никаких препятствий к тому, чтобы дворы, ясно и дружески объясняясь по поводу предметов, способных вызвать раздоры, всегда могли предупредить наступление такого момента, когда для мирного соглашения не остается уже места». В этом и заключалась вся политика конгрессов, и разрешение баварских дел в Тешене в 1779 году являлось первым ее практическим применением.

Трактат Священного союза. Мистическая декларация, подписанная царем, австрийским императором и прусским королем и получившая известность под названием трактата Священного союза, была как бы манифестом ноеой политики. Первая мысль о таком союзе зародилась, кажется, в голове короля Вильгельма в 1813 году, на другой день после битвы при Вауцене. Текст договора, составленный в Париже царем, был просмотрен госпожой Крюднер, которая была тогда нимфой Эгерией Александра. «Я желаю, — сказал он ей, — чтобы император австрийский и король прусский присоединились ко мне в этом акте поклонения божеству и чтобы весь мир видел, что мы, подобно восточным волхвам, признаем высшую власть спасителя. Молитесь вместе со мной и просите бога, чтобы мои союзники согласились подписать этот договор». Союзники подписали его 26 сентября 1815 года, но официально содеряшние этого трактата было опубликовано лишь в феврале 1816 года.

Три государя, «глубоко убежденные в том, что необходимо сообразовать политику держав с высокими истинами, преподанными нам вечной религией бога-спасителя», провозглашали «перед лицом всего мира свою непоколебимую решимость принимать за основу своих действий только заповеди этой святой религии, заповеди правды, милосердия и мира». Отныне, «согласно словам священного писания», опи будут видеть друг в друге братьев и соотечественников, будут «связаны узами истинного и неразрывного братства» и станут оказывать друг другу «при всяком случае и всюду поддержку и помощь». Обязательства монархов распространялись и на подданных. «Единственным принципом их поведения должно быть: оказывать друг другу взаимные услуги; выказывать друг другу взаимные симпатии и неизменную благосклонность; считать друг друга членами одной и той же христианской нации ввиду того, что три государя сами смотрят на себя как на людей, которым провидение вручило для управления три отрасли одной семьи». «Все державы, которые пожелают торжественно признать эти принципы, будут с величайшей готовностью и симпатией приняты в этот Священный союз».

Все это было выражено в тщательно пронумерованных статьях, как оно и подобает всякому настоящему трактату, с обычным введением и разъяснением мотивов и с приличествующим обращением к «святой и нераздельной троице», которое предшественники этих государей не забыли вставить даже во введение к первому трактату о разделе Польши. Подобный язык уже больше не употреблялся королями с тех пор, как в 847 году сыновья Людовика Благочестивого, занятые спасением «их общего королевства», торжественно провозгласили «необходимость жить в дружбе и согласии, как этого требуют веления божий и истинное братство».

Людовик XVIII примкнул к Священпому союзу 19 ноября, накануне подписания злополучного Парижского трактата. Его примеру последовал целый ряд монархов. Можно было думать, что англичане от этого уклонятся, так как их посланник Кэстльри заявил, что английский парламент, состоящий из людей положительных, готов примкнуть к практическому договору о субсидиях или союзе, но ни в коем случае не примкнет к простой декларации библейских принципов, переносящих Англию к мистическим временам Кромвеля и «круглоголовых». И, тем не менее, принц-регент подписал договор [22] .

22

Это фактическая ошибка: принц-регент Георг (будущий Георг IV) отказал в своей подписи, заявив, что согласно английской конституции король не может брать на себя каких бы то ни было обязательств без дополнительной подписи министра, который и отвечает перед парламентом и перед судом. Но тогда же, в 1816 году, Георг написал Александру I письмо, в котором заявлял о полном своем личном согласии со всеми принципами, положенными в основу Священного союза. — Прим. ред.

Поделиться:
Популярные книги

Контрактер Душ

Шмаков Алексей Семенович
1. Контрактер Душ
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.20
рейтинг книги
Контрактер Душ

Цеховик. Книга 2. Движение к цели

Ромов Дмитрий
2. Цеховик
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Цеховик. Книга 2. Движение к цели

Совок

Агарев Вадим
1. Совок
Фантастика:
фэнтези
детективная фантастика
попаданцы
8.13
рейтинг книги
Совок

Плохой парень, Купидон и я

Уильямс Хасти
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Плохой парень, Купидон и я

Самый богатый человек в Вавилоне

Клейсон Джордж
Документальная литература:
публицистика
9.29
рейтинг книги
Самый богатый человек в Вавилоне

Правильный попаданец

Дашко Дмитрий Николаевич
1. Мент
Фантастика:
альтернативная история
5.75
рейтинг книги
Правильный попаданец

Возвышение Меркурия. Книга 17

Кронос Александр
17. Меркурий
Фантастика:
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Возвышение Меркурия. Книга 17

Я все еще граф. Книга IX

Дрейк Сириус
9. Дорогой барон!
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Я все еще граф. Книга IX

Купи мне маму!

Ильина Настя
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Купи мне маму!

Темный Лекарь 5

Токсик Саша
5. Темный Лекарь
Фантастика:
фэнтези
аниме
5.00
рейтинг книги
Темный Лекарь 5

Убивать чтобы жить 7

Бор Жорж
7. УЧЖ
Фантастика:
героическая фантастика
космическая фантастика
рпг
5.00
рейтинг книги
Убивать чтобы жить 7

Повелитель механического легиона. Том VI

Лисицин Евгений
6. Повелитель механического легиона
Фантастика:
технофэнтези
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Повелитель механического легиона. Том VI

Сумеречный Стрелок 2

Карелин Сергей Витальевич
2. Сумеречный стрелок
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Сумеречный Стрелок 2

Хозяйка забытой усадьбы

Воронцова Александра
5. Королевская охота
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
Хозяйка забытой усадьбы