Торговый дом Домби и сын, Торговля оптом, в розницу и на экспорт (Главы XXXI-LXII)
Шрифт:
Все это мистер Тутс говорил, понизив голос, чтобы речь его не достигла ревнивого слуха Петуха, врага нежных эмоций; и это усилие, равно как и пылкое чувство, заставило его покраснеть до ушей, а глазам капитана Катля предстало столь трогательное зрелище бескорыстной любви, что добрый капитан сострадательно похлопал мистера Тутса по спине и посоветовал не падать духом.
– Благодарю вас, капитан Джилс, - сказал мистер Тутс, - очень любезно с вашей стороны говорить мне это, когда у вас самого такое горе. Я вам очень признателен. Как я уже сказал, мне очень нужен друг, и я был бы рад знакомству с вами. Хотя я очень богат, - энергически произнес мистер Тутс, но вы и не подозреваете, какое я жалкое
С этими словами мистер Тутс пожал руку капитану и, справившись со своим волнением, - насколько это было возможно за такой короткий срок, - чтобы укрыться от проницательных взоров Петуха, вышел в лавку, где находился этот прославленный джентльмен. Петух, который склонен был ревниво оберегать свои права, смотрел на капитана Катля отнюдь не благосклонно, пока тот прощался с мистером Тутсом; однако он последовал за своим патроном, не проявляя больше никаких признаков недоброжелательства и оставив капитана, удрученного скорбью, а Роба Точильщика восхищенного тем, что он удостоился чести созерцать в течение почти получаса победителя Красавчика Шропшира Первого.
Роб давно уже спал крепким сном, а капитан все еще сидел, глядя на огонь; и давно уже угас этот огонь, а капитан все сидел, не спуская глаз с ржавых прутьев, и в голове у него теснились безнадежные мысли об Уолтере и старом Соле. В открытой всем ветрам спальне под крышей он также не нашел успокоения; и утром капитан встал с постели печальный и не отдохнувший.
Как только открылись конторы в Сити, капитан отправился в торговый дом "Домби и Сын". Но окна Мичмана не открывались в то утро. Роб Точильщик по распоряжению капитана оставил ставни закрытыми, и дом был похож на дом смерти.
Случилось так, что мистер Каркер входил в контору в тот момент, когда капитан Катль подошел к двери. Молча и чинно ответив на приветствие заведующего, капитан Катль дерзнул последовать за ним в его кабинет.
– Ну-с, капитан Катль, - сказал мистер Каркер, принимая обычную свою позу у камина и не снимая шляпы, - плохо дело.
– Вы уже получили известие, которое было напечатано во вчерашней газете, сэр?
– спросил капитан.
– Да, - сказал мистер Каркер, - мы получили. Это точные сведения. Страховщики терпят значительные убытки. Мы очень сожалеем. Ничего не поделаешь! Такова жизнь!
Мистер Каркер приводил в порядок ногти перочинным ножом и улыбался капитану, который стоял у двери и смотрел на него.
– Мне чрезвычайно жаль бедного Гэя, - сказал Каркер, - и жаль экипаж. Как мне известно, на борту находился кое-кто из лучших наших служащих. Всегда так бывает. К тому же много семейных. Утешительно думать, что у бедного Гэя не было семьи, капитан Катль!
Капитан стоял, потирая подбородок и не спуская глаз с заведующего. Заведующий бросил взгляд на нераспечатанные письма, лежавшие на столе, и взял газету.
– Не могу ли я чем-нибудь вам служить, капитан Катль?
– спросил он, отрываясь от газеты, улыбаясь и выразительно посматривая на дверь.
– Я бы хотел, чтобы вы разрешили одно недоумение, сэр, которое не дает мне покоя, - отозвался капитан.
– Да?
– воскликнул заведующий.
– Что же это за недоумение? Позвольте мне, капитан Катль, вас поторопить. Я очень занят.
– Послушайте, сэр, - сказал капитан, приблизившись к нему на шаг, перед тем, как мой друг Уольр отправился в это злополучное плавание...
– Ну, ну, капитан Катль, -
– Мой мальчик, - медленно промолвил капитан, - для меня вы почти мальчик, так что мне незачем извиняться за случайно сорвавшееся слово, если вам доставляют удовольствие такие шутки, значит вы не тот джентльмен, за которого я вас принимал, а если вы не тот джентльмен, за которого я вас принимал, то, стало быть, у меня, пожалуй, есть основания беспокоиться. Дело обстоит так, мистер Каркер: перед тем как бедный мальчик, выполняя полученный приказ, отправился в путь, он мне сказал, что это путешествие, как ему точно известно, ничего общего не имеет с его личной выгодой или повышением по службе. Я считал, что он ошибается, и так и сказал ему, а затем пришел сюда, главный ваш начальник отсутствовал, и я задал вам с подобающей учтивостью два-три вопроса для собственного успокоения. На эти вопросы вы ответили - ответили откровенно. Теперь, когда все кончено и нужно претерпеть то, чего нельзя изменить - а вы, как человек ученый, перелистайте книгу и, найдя это место, отметьте его, - теперь я бы почувствовал успокоение, услыхав еще раз, что я не ошибся и исполнил свой долг, когда скрыл от старика слова Уольра, и что, в самом деле, дул попутный ветер, когда он развернул паруса, держа курс на Барбадосскую гавань. Мистер Каркер, - продолжал капитан с присущим ему добродушием, - когда я был здесь в последний раз, мы с вами очень весело беседовали. Если я не так весел сегодня из-за этого бедного мальчика и если я погорячился, вызвав у вас замечания, которых лучше не слышать, то зовут меня Эдуард Катль, и я прошу у вас прощения.
– Капитан Катль, - с величайшей учтивостью отвечал заведующий, - я вынужден просить вас об одном одолжении.
– О каком именно, сэр?
– осведомился капитан.
– Будьте так любезны, потрудитесь выйти, - сказал заведующий, указывая рукой на дверь, - и можете произносить свои несуразные речи где-нибудь в другом месте.
Все шишки на лице капитана побелели от изумления и негодования; даже красный ободок на лбу побледнел, как бледнеет радуга среди сгущающихся облаков.
– Вот что я вам скажу, капитан Катль, - продолжал заведующий, грозя указательным пальцем и показывая ему все зубы, но по-прежнему любезно улыбаясь, - я был слишком снисходителен к вам, когда вы явились сюда в первый раз. Вы принадлежите к категории людей лукавых и дерзких. Желая спасти молодого... как его там зовут... которому грозила опасность вылететь отсюда, я оказал вам снисхождение - однажды, и только однажды. А теперь ступайте, мой друг!
Капитан был буквально пригвожден к полу и утратил дар речи.
– Ступайте, - сказал добродушно заведующий, подобрав фалды фрака и широко расставив ноги на каминном коврике, - как и подобает разумному человеку, и не принуждайте нас указывать вам на дверь или прибегать к иным крутым мерам. Будь мистер Домби сейчас здесь, вам, капитан, пожалуй, пришлось бы удалиться с большим позором. Я же только говорю - ступайте!
Капитан, прижав свою тяжелую руку к груди, словно желая облегчить себе глубокий вздох, осмотрел мистера Каркера с ног до головы, а затем окинул взглядом маленькую комнату, как бы не совсем понимая, где и в каком обществе он находится.