Три мира одиночества
Шрифт:
– Вот как?
Руадх поднял походную солонку и высыпал всю соль на рану. Эзнис взвыл, на его губах показались кровь и пена.
– Ты теряешь лицо перед оруженосцем, бывший магистр.
– Тебе… Недолго… Осталось… Быть… Оруженосцем…
Руадх сел у костра, снял с вертела кусочек мяса, положил его на хлеб.
– Позови, когда надоест мучиться.
Эзнис стонал и метался, потом перестал. Его лицо заострилось. Своих хозяев изменник так и не назвал.
– Что ж, бывший магистр, жил ты плохо, но умираешь хорошо, - сказал Руадх.
Вытащил меч и отрубил ему голову. Преемник Тайэрнина получил ее вместе
Гроссмейстер с трудом оторвал глаза от потемневших строк. Есть, все-таки есть одна единственная возможность изменить магическое поле Сааранда и лишить его королей их неограниченных возможностей. Десять лет он втайне мечтал об этом, но не решался. И вот теперь настало время. Правда, в руках Руадха сейчас только одна половинка великой тайны. Но он знает, где искать вторую. Опасно, очень опасно, но выхода нет. Руадх бережно убрал манускрипт в железный ящик, закрыл хитрый замок. Вернувшись к столу, позвонил в маленький колокольчик.
– Пригласите сюда магистров, - приказал он вошедшему в кабинет секретарю.
Магистры Лоан и Цениас. ДОРОГА НА ЛЕНААР
На следующее утро после разговора с Руадхом, магистры Лоан
и Цениас отправились в Ленаар. Десять боевых магов Ордена сопровождали их. Курировавший эту провинцию магистр Лоан был хмур
и неразговорчив. Цениас же, напротив, пребывал в приподнятом настроении и за время пути несколько раз пытался завести разговор
с Лоаном, но тот отвечал односложно и поддерживать беседу был не настроен. Так продолжалось полдня, пока небольшой отряд не расположился на отдых в большом придорожном трактире. Оставив своих людей в общем зале, магистры поднялись на второй этаж и теперь, молча, сидели в тесном номере. Наполненные вином кубки еще ни разу не были пригублены, тарелки с едой - не тронуты.
– Историческое место, - нарушил молчание Цениас, - Говорят, что именно у этого трактира Руадх когда-то встретил гроссмейстера Тайэрнина.
– Вроде бы, да, - ответил Лоан, потрогал свой кубок, но не поднял его, оставил на месте.
Снова наступила тишина.
– Мы давно знаем друг друга, Лоан, и мне не хотелось бы, чтобы ты думал, будто я претендую сейчас на контроль над твоей провинцией, - сказал после небольшой паузы Цениас, - Но дело, порученное нам, действительно, настолько исключительно и серьезно, что тут и наших с тобой совместных усилий может оказаться недостаточно. Руадх в данном случае прав. Надеюсь, ты понимаешь это.
– Понимаю, - кивнул головой Лоан, - Я думаю о другом. Получить Ключ - это ведь лишь малая часть большой проблемы. Ты уверен, что мы сможем правильно его использовать?
– И ты туда же? Хватит колебаний. Лучше давай подумаем, что будет в Сааранде через несколько лет. Революции устраивают идеалисты и фанатики типа Руадха, но плодами их всегда пользуются жесткие прагматики, вроде нас с тобой.
– Я не буду участвовать в заговоре против Руадха, - быстро сказал Лоан.
– Вот как? И почему же?
– Боюсь, - коротко ответил он.
– Вот за это я и ценю тебя, мой старый друг. Ты не говоришь красивые слова о долге и клятвах, не прячешь свои сомнения под рассуждениями об общественном благе и государственной целесообразности. Ты просто сказал правду и поэтому я полностью доверяю тебе. Я тоже
о свержении гроссмейстера в настоящий момент. Он силен и могуществен, но недовольство в народе будет нарастать с каждым днем, и мы умело повернем его против Руадха. Мы очерним его имя, на него одного спишем все наши ошибки и преступления. Да, преступления. Видишь, я называю вещи своими именами и совершенно не стесняюсь этого. Когда придет время, мы объявим Руадха тираном и “разоблачим” его, а себя выставим невинными овечками. Скажем, что только из-за страха быть репрессированными выполняли преступные приказы и поручения Руадха. Более того, я думаю, что нам стоит немного поторопить события и, чтобы поколебать позиции гроссмейстера, сразу, после победы, принять некоторые меры для дестабилизации обстановки в столице
и провинциях. Сейчас же необходимо воспользоваться ситуацией и уничтожить всех, кто хоть как-то в будущем сможет помешать нам. Самое печальное, что такие люди есть не только среди сторонников Вериэна.
– Ты говоришь о Белернине?
– спросил Лоан.
– О нем, о ком же еще, - усмехнулся Цениас, - Мальчишка не поддается чужому влиянию, самостоятелен и неуправляем. И при этом он пока еще всецело преданн Руадху. Очень опасное сочетание, особенно если учесть его способности и склонность к бескомпромиссным решительным действиям.
– Да, Белернин опасен. Но он неуязвим сейчас. Мы не сможем ничего открыто предпринять против него, а слухам и доносам гроссмейстер не поверит.
– Идеалистам не место в этом мире, Лоан. Без них всем будет лучше, тише и спокойнее.
– Полностью согласен.
– Значит, ты не будешь возражать против его нейтрализации?
– Конечно, нет. Но, предупреждаю, я ничего о твоих планах касательно Белернина не знаю и знать не хочу.
– Разумеется, - усмехнулся Цениас, и, откинувшись назад, наконец, поднял кубок, сделал глоток из него, - А теперь можно поговорить о деле, порученном нам гроссмейстером. Скажи, ты хорошо знаешь этого Лодина? Что ты думаешь о нем?
– С ним будет трудно, - поморщился Лоан, - Тяжелый человек. Очень независимый, знает себе цену. Надавить на него практически невозможно.
– Было невозможно, Лоан. Теперь же мы не ограничены в выборе методов воздействия. В том числе и очень эффективных, не так ли?
– Пытки? Этот способ ведения дел не идеален. В нашем случае, когда проверить истинность слов Лодина невозможно по другим источникам, он, скорее всего, попытается выиграть время и будет дурачить нас, сообщая, в лучшем случае, полуправду. Или, стараясь избежать боли, будет говорить именно то, что мы хотим от него услышать. Рано или поздно мы, конечно, добьемся нужного результата, но не слишком ли поздно?
– Да, ты прав, - задумчиво произнес Цениас.
Он сделал небольшой глоток и проглотил виноградинку. Лоан, глядя на него, тоже поднял свой кубок, потом придвинул к себе тарелку с тушеным мясом.
– Значит, у Лодина нет слабых мест?
– спросил Цениас.
– Наверное, все-таки есть, - запивая мясо вином, сказал Лоан, - Ректора нужно попробовать убедить в том, что его молчание принесет вред не только ему, но и многим другим людям. Если он поймет и осознает, что мы, действительно, собираемся и сможем разрушить дело всей его жизни, то, возможно, станет более покладистым.