Твёрдость по Бринеллю
Шрифт:
А все-таки спасибо этой длинной дороге в детский сад: если б не она, я, может, никогда и не узнала о моем ребенке столь много интересного и неожиданного.
Однажды, возвращаясь из детского сада домой, мы с Алиной решили не идти пешком, а устроить праздник ногам — сделать крюк по городу, прокатившись на автобусе. Маршрут автобуса пролегает мимо городской теплоэлектроцентрали, высоченная труба которой подавляюще
Задрав голову и разглядывая трубу через окошко, Алина задает мне очередной вопрос по существу:
— Мама, а какая страховка, если человек полезет на трубу, на самый верх?
Я начинаю объяснять ей, что лестница, ведущая вертикально вверх, окружена металлическими обручами, и если человеку захочется отцепиться и упасть назад, то обручи ему не дадут, поддержат.
— А вниз? — задает она вопрос с подвохом.
"Да, вниз, пожалуй, можно падать беспрепятственно…" — понимаю наконец и я.
Алина продолжает изучать в окошко ТЭЦ.
— Мама, а как это понимать: "Вперед, к победе коммунизма"? — невинно спрашивает она и смотрит на меня в ожидании ответа.
Вопрос поставил меня в тупик, но отвечать надо, тем более что у всего автобуса уже "ушки на макушке". Я вздыхаю, ища поддержки у окружающих, и отвечаю в соответствии с перестроечными настроениями:
— Да вряд ли кто сейчас это понимает, Алина.
— А те, кто писал, понимали? — еще невиннее задает она следующий вопрос.
— Да и те вряд ли ведали, что творят, — ответствую я, едва удерживаясь от смеха. (И где она этот лозунг успела высмотреть?)
Алина, выслушав, понимающе кивает головой (все, дескать, с вами, взрослыми, ясно).
С тех пор всякий раз, когда мы садимся в автобус и путь лежит мимо знакомой трубы, Алька говорит, кивая в окно:
— Мама, впередкпобедекоммунизма.
И мы с ней совсем негромко, вполголоса, хохочем.
Выходим из дома. Уже светает рано — скоро весна. Я кутаюсь в воротник, вдруг Алина дергает меня за руку:
— Мама, это что?
Недоуменно смотрю по сторонам, но, оказывается, надо смотреть в небо. Там странный курчавый — штопором — след, вроде как от самолета, но самолеты по такой траектории не летают: неровная она, путаная. "НЛО, что ли?" — сонно прикидываю я. Пока я раздумываю, Алина сама решает:
— Это след НЛО!
— Наверно, — говорю я, и мы, потеряв интерес к следу, идем дальше.
— Мама, а космонавты — все герои? — задает очередной вопрос по теме Алина.
— Да.
— А кто первый полетел?
— Ну, первыми были вообще собачки — Белка и Стрелка.
— Значит, первые герои были собачки? — Алина смеется.
"Значит, так", — удивляюсь я.
Пройдя две площади и проспект, сворачиваем во двор. В туннеле между домами — сильный ветер, как в аэродинамической трубе. Я тащу Алинку за
— Здесь что, сто вентиляторов включили?
"Похоже на то", — соглашаюсь я про себя.
…Придя на работу, узнаю, что НЛО наблюдали сегодня несколько человек. Слушая, как взахлеб рассказывают взрослые люди об увиденном, я думаю о том, что если б не Алька, то я бы вовсе ничего не увидела. Она всегда так: витает в облаках, видит все над собой, а земного — вблизи, под носом, — не замечает. "Мама, вон голубь сидит", — скажет. А голубь-то сидит над нами, на крыше пятиэтажного дома. А иной раз попросишь: "Аля, подай расческу". "Да где она, где?" — будет смотреть слепо, перед носом своим не увидит…
Вечером забираю ее из садика. Она бежит вприпрыжку впереди меня и сообщает очередную новость:
— Мама, в меня сегодня опять один мальчишка влюбился.
Замученная своими усталыми вечерними думами, я отвечаю невпопад:
— Как это? Чего ему надо?
— Наверно, жениться захотелось! — удивляется Алинка моей недогадливости.
Это в шесть-то лет! О Боже!
— Ну а тебе, — спрашиваю с интересом, — не захотелось?
Она смеется:
— Не-ет, я еще маленькая!
Возвращаясь домой, первое, что мы делаем — включаем "окно в мир". Возникает эффект присутствия еще кого-то в доме. Я обычно смотрю "Новости" — сейчас ежедневно происходит что-то интересное, и нужно быть в курсе событий. Алина так же тщательно смотрит их вместе со мной, все помнит и во всем разбирается.
Вот и сейчас я сижу на диване, уставившись в "ящик", где на сей раз поет "попрыгунчик" Газманов. Алина стоит сзади и вдруг обессиленно рушится на меня сверху:
— Фу-у, у меня шины спустили!
— О Господи, Алина! — я обмираю от неожиданности. Ну что за ребенок!
Она невозмутимо устраивается рядом, заложив ногу за ногу.
— Сценопробиватель! — говорит она, глядя на экран и ни к кому особо не обращаясь.
— Что? — недопонимаю я.
— Сценопробиватель, — повторяет Алина и лукаво смотрит на меня, ожидая, пока я вспомню. "Неужто она это запомнила? — удивляюсь я. (На недавних гастролях в Турции Газманов так подпрыгнул во время выступления, что проломил под собой сцену.) — Ну и имечко ему подобрала: "сценопробиватель"!"
Начинают показывать хронику, где клеймят Горбачева за то, что он уговаривал всех не выбирать Ельцина председателем Верховного Совета России. Алина тут же подхватывает:
— А вот если бы он говорил всем: выберите Ельцина, выберите Ельцина — его бы никто не выбрал!
Какая-то логика в этом есть. А Алина напоминает мне анекдот о русском характере, чтобы подтвердить свою правоту:
— Мама, ну ты помнишь, как заставить русского спрыгнуть с моста?
Я, как всегда, не помню.