Убийцы Гора
Шрифт:
– Я об этом уже догадался.
– Занимаясь подобным воспитанием, - продолжал Хо-Ту, - Кернус надевает женщине цепь с символикой своего дома. Это способствует её послушанию и усиливает её стремление добиться его расположения.
– Могу себе представить, - сказал я.
– Вы, кажется, не слишком восхищены домом Кернуса?
– А вы, Хо-Ту?
В его взгляде появилось удивление.
– Мне хорошо платят, - ответил он и пожал плечами.– Ну что ж, большую часть дома вы уже посмотрели, за исключением, пожалуй, тренировочных
– А где содержатся женщины, доставленные прошлой ночью на Валтай черным кораблем?– поинтересовался я.
– В загонах для рабов, - ответил Хо-Ту.– Пойдемте посмотрим.
Спускаясь по лестницам на нижние этажи здания, находившиеся под землей, мы миновали кабинет Капруса. В проходе я увидел Элизабет, несущую большую охапку пергаментных свитков.
Заметив меня, она сразу же опустилась на колени, низко склонив голову и умудрившись при этом не уронить свитки.
– Я вижу, твое обучение ещё не началось?– спросил я, стараясь придать голосу необходимую грубость.
Она продолжала молчать.
– Скоро начнется, - заверил меня Хо-Ту.
– А чего вы ждете?
– Это замысел Кернуса, - сказал Хо-Ту.– Он хочет проэкспериментировать с небольшой партией рабыньдикарок. Она тоже будет включена в эту группу.
– Это те, что были доставлены прошлой ночью?
– Двое из них, - пояснил Хо-Ту.– Остальные восемь рабынь также будут разбиты на две группы и пройдут курс обучения отдельно.
– Варвары, насколько я слышал, не слишком восприимчивы к обучению, заметил я.
– Опыт показывает, - ответил Хо-Ту, - что с ними тоже можно добиться некоторых результатов. Хотя придется, конечно, повозиться.
– Вероятно, впоследствии за них можно будет получить приличную сумму?
– Кто знает, как сложатся дела на рынке в ен'варе? ответил Хо-Ту. Или в ен'каре?
– Зато если эксперимент оправдает себя, дом Кернуса станет крупнейшим поставщиком такого товара,сказал я.
– Конечно, - усмехнулся Хо-Ту.
– Так пойдемте же посмотрим новеньких.
– Да.
Элизабет подняла на нас встревоженный взгляд, словно совершенно не понимая, о чем идет речь, и снова опустила голову.
– Когда вы думаете начать обучение?– спросил я.
– Когда первым двум отобранным для этого девчонкам надоест жидкая овсяная каша и решетки металлических клетей.
– А что, проходящим обучение подают овсянку?
– Девушки, проходящие курс обучения, - сказал ХоТу, - уминают настоящую овсяную кашу, а не из жмыха, смешанного с чем попало. Им выдают толстые подстилки для сна, а впоследствии, по ходу обучения, и шкуры. Они редко бывают закованы, а иногда им даже разрешается в сопровождении охранника ненадолго оставить дом. Вид города хорошо стимулирует их усердие.
– Ты слышишь, маленькая Велла?– бросил я Элизабет.
– Да, хозяин, - робко ответила та, не поднимая
– А кроме того, - продолжал Хо-Ту, - если в течение первых нескольких недель обучения девушка проявляет определенные успехи в занятиях, ей позволяют питаться не только овсянкой.
Элизабет посмотрела на нас с любопытством.
– Можно даже сказать, - заметил Хо-Ту, - что их начинают кормить хорошо.
На лице Элизабет заиграла улыбка.
– Здесь делают все, чтобы получить за них хорошую цену, - сказал Хо-Ту, не сводя глаз с Элизабет.
Девушка потупила взгляд.
В этот момент послышался пятнадцатый удар гонга.
Элизабет вопросительно взглянула на меня.
– Можешь идти, - бросил я ей.
Она вскочила на ноги и поспешила в контору Капруса, стоявшего, как я заметил в приоткрытую дверь, возле заваленного бумагами стола. Элизабет положила перед ним принесенные свитки пергамента и, выслушав какие-то его распоряжения, тут же пробежала мимо нас по коридору и исчезла за дверью соседнего зала.
– С такой прытью, - усмехнулся Хо-Ту, - она доберется до миски с настоящей овсянкой не последней.
Я взглянул на Хо-Ту и тоже рассмеялся.
Он повернул свою гладко выбритую голову, и взгляд его внимательных черных глаз встретился с моим. Некоторое время он присматривался ко мне, и затем на его лице снова появилась кривая усмешка.
– Для убийцы вы ведете себя несколько необычно,сказал он.
– Мы идем в загоны для рабов?– перевел я разговор с опасной темы.
– Прозвучал пятнадцатый сигнал гонга. Пойдемтека лучше за стол. После обеда я покажу вам загоны.
Мимо нас по коридору торопливо пробегали рабы, поспешно направляясь туда, где находились предназначенные для них комнаты для приема пищи. Я заметил также несколько слуг из свободных, расходящихся по обеденным залам, двери которых за их спиной тут же закрывались.
– Хорошо, - ответил я.– Пойдемте поедим.
Во время обеда на песочной арене зала состоялось несколько поединков-два на маркированных тупых ножах, один на кнутах и кулачный бой. Какая-то обслуживающая столы рабыня пролила вино и была тут же пристегнута к вделанному в стену кольцу для приковывания рабов и наказана плетьми. Затем появились музыканты и невольница, которую мне ещё не доводилось видеть в доме, но о которой мне сообщили, что она была танцовщицей на Косе. Девушка исполнила, причем довольно хорошо, невероятно сложный танец рабского
ошейника. Кернус, как и всегда, был целиком погружен в игру с Капрусом, однако на этот раз партия затянулась и продолжалась даже после подачи паги и неразбавленного ка-ла-на.
– А почему, - обратился я к Хо-Ту, от которого мне хотелось узнать за этот день как можно больше, - в то время, как остальные едят мясо, хлеб, мед, пьют ка-лана, вы питаетесь одной только овсянкой?
Хо-Ту отодвинул от себя миску.
– Это не имеет никакого значения, - ответил он.
– Да, конечно, - сказал я.