В поисках солнца
Шрифт:
В какой-то момент, однако, Михар поймал себя на том, что испытывает досаду. Досада эта ощутимо имела привкус ревности: глядя на живого, яркого, открытого Дерека, он вполне понимал, почему тот мог нравиться женщинам.
Почему он мог нравиться Магрэнь — конечно, дело было не столько в женщинах вообще, сколько в Магрэнь.
Наверняка у Дерека, когда он ухаживал за ней, не возникало и тени тех проблем, записи о которых теперь теснились спрятанными в ящик стола.
Михар понимал, что не обладает обаянием Дерека, и никогда не сможет вести себя так легко и непринуждённо. Ему, в принципе, это и не нужно было,
«Как ей вообще может такое нравится!» — досадовал Михар, пытаясь сам себя убедить, что такой умной женщине, как Магрэнь, конечно, не могут нравиться такие легкомысленные шалопаи, как Дерек.
«Только поверхностные женщины могут на это купиться», — убеждал сам себя Михар, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу.
Увлёкшийся Дерек, смеясь, в лицах пересказывал, как «вот по поводу этого» он сцепился с одним из членов Парламента, которого встретил случайно на музыкальном вечере, и как их ссору неожиданно сумел разрешить местный скрипач, который — вот удивительное совпадение!..
…история была на редкость дурацкой, нелепой, неправдоподобной — Михар подумал бы, что Дерек сам её и придумал, если бы ему уже не пересказывали её три или четыре раза разные люди. Но то, что в устах других звучало как идиотское совпадение (скрипач оказался ниийским помещиком, заехавшим в Анджелию к дальним родственникам), у Дерека выходило совершенно фантастическим приключением. Из которого, почему-то, к тому же, вытекало, что суровый член Парламента, осознав свои заблуждения, всё же поддержал этот проект… на стол легла открытая папка, Дерек принялся уверенно указывать на графики в ней, возвращаясь к деловому слогу.
«Да как он это делает!..» — с негодованием подумал Михар, понимая, что он всю историю посмеивался вполне искренне, и теперь с большим интересом изучает предложенный проект — про который Дерек рассказывал ему впервые, — и что точно так же был покорён и привлечён к сотрудничеству член Парламента, и что, очевидно, и Магрэнь…
Он скрипнул зубами. Внутри него зарождался смутный страх, который едко поднимался со дна души: страх, что он женится на Магрэнь, а та заведёт себе любовника.
Вполне конкретного белобрысого любовника.
— Господин Анодар, — холодно перебил Михар очередной вдохновенный монолог, — не припоминаю, чтобы я требовал от вас столь подробного отчёта.
Разом посерьёзнев и словно потухнув, Дерек прикрыл пару папок, подравнял стопку книг, сел на стул для посетителей, посмотрел на Михара спокойно и твёрдо, после чего возразил:
— А это и не отчёт, Аренсэн. — И, вернувшись к лёгкому тону, пояснил: — Это я вам дела сдаю.
Михар приподнял брови. Он совсем перестал понимать, что происходит.
— Сдаёте дела? — обманчиво мягким голосом переспросил он.
Дерек пожал плечами. Нетипичным для него движением потёр внутренний уголок глаза. Вздохнул. Видимо, так и не придумав ни подходящих слов, ни, тем более, подходящей манеры, сказал просто:
— Полагаю, наше сотрудничество можно считать оконченным. Я уезжаю, Аренсэн.
Заявление это было в высшей
По лицу его догадавшись об этом, Дерек досадливо взмахнул рукой:
— В самом деле, Аренсэн! Вы меня не покупали, — холодно напомнил он, — и даже договоров мы не заключали.
Формально Дерек был прав, но фактически Михар обладал слишком широкой властью, чтобы его приказы можно было игнорировать.
— Вы, кажется, забыли, с кем говорите, — ледяным голосом отметил Михар, прокручивая уже в голове способы, которыми можно было бы вернуть взбунтовавшееся орудие к послушанию.
Ни капли не впечатлившись, Дерек спокойно парировал:
— Так ведь и вы, кажется, забыли, — и с лёгким нажимом подчеркнул, — с кем говорите вы.
Такая запредельная наглость вызвала у Михара глухой, глубокий приступ гнева.
— Вы всё смотрите на это дело, — спокойно и устало принялся растолковывать свою точку зрения Дерек, — как на потенциальный конфликт Филопье и Аньтье. Вам он не выгоден, конечно, но точно так же он не выгоден и нам, — отметил он, объединяя себя в одно с Тогнарами. — Однако в деле замешаны не только Филопье и Аньтье, а вы это упорно упускаете из виду.
Михар не прерывал его речь, но атмосфера сдерживаемого гнева, казалось, стояла вокруг него душным облаком.
Дерек продолжил говорить — голос его был ровен и спокоен, как если бы он втолковывал обыденные вещи:
— Брейлин не останется в стороне, — пояснил он и вставил запомнившиеся ему слова Райтэна: — Я ведущий промышленник области, и Данзэс и так-то недоволен, что я забрался так далеко на запад. Кроме того, благодаря проекту моего брата, наши связи и с Брейлином, и с Северной Анджелией весьма укрепились, — он заметил, что на этом месте губы Михара изогнулись усмешкой, и с лёгким смешком пояснил: — О, многие недооценивают Северную Анджелию! Вы едва ли представляете себе её истинный потенциал, а вот я, — он наклонился вперёд, опираясь на стол локтями, и ровно отметил: — Я не только представляю, я обладаю в этой области самыми широкими связями, — он имел в виду и свои соглашения по углю, и старые контрабандистские связи Олив, и новые торговые соглашения Райтэна. — Не стоит так же сбрасывать со счетов и Кармидер, — продолжил перечислять Дерек. — Господин ректор, как вы знаете, мне благоволит.
— Господин ректор — это ещё не весь Кармидер, — сухо оборвал его Михар.
Его гнев тем возрастал, чем отчётливее он понимал, что просто отмахнуться от аргументов Дерека не сможет. Дерек обещал ему в случае конфликта полномасштабную войну — и были все основания предполагать, что в войне этой он сумеет поднять за себя и весь восток, и север.
— Так ведь и мои кармидерские связи не ограничиваются одним лишь ректором, — небрежно повёл плечами Дерек.
Он уже вдоль и поперёк изучил все вовлеченные в игру силы. Да, сам по себе он, Дерек, не был фигурой столь значимой, чтобы из-за него начиналась война. Но у востока и запада были свои долговременные конфликты, которые, конечно, удавалось так или иначе гасить… Но и разжечь их можно было из одной искры.